Холод, согрей

Велира видела самые плохие воспоминания, тайные кошмары, иногда в череде страшных миражей проступала морда кобры с зелеными глазами, а пару раз видела Милиту.

– Не понимаю, зачем ее похитили? – спросила Леарит.

– Чтобы мы пошли за ней, – говорит Эгорд. – Только и всего.

– Хотели заманить в ловушку? Ту самую, откуда мы только что?

– Есть подозрение, что это лишь отвлекающий маневр.

– Отвлекающий от чего? – спросил Тиморис.

– От настоящей ловушки. Как бы то ни было, надо скорее возвращаться на поверхность.

– С чего ты взял? – вмешался Хафал.

Леарит тоже посмотрела на Эгорда с удивлением, как и все, но отвела взгляд смущенно, едва заметно улыбнулась каким-то мыслям.

– Ну я же маг, – отвечает Эгорд с улыбкой. – И не такое умею.

Стрекозы уже показали хозяину путь до ближайшей пещеры, изученной хорошо, Эгорд постепенно видит все больше и больше. Но все равно придется сделать крюк.

Хафал заметил в конце пещеры демона, убежал прикончить, Эгорд не стал держать, пусть развлекается, заодно устранит возможную слежку, лишь бы сам шуму не наделал.

Сгрудились вокруг небольшого кратера, в нем бурлит магма.

Подлечились, выпили зелий, Тиморис приготовил еду, но Велира отказалась есть стряпню отца. Тоже ушла, Тиморис за ней, упрашивает пожевать хоть малость.

Эгорд и Леарит сидят на земле, спины легли на борт кратера. Обнимая любимую, Эгорд слушает, как она дышит, как дышит он сам, как бурлит магма в котле.

А стрекозы сообщают, что вокруг. Картинки внутреннего зрения меняют одна другую, наслаиваясь...

Стрекозы нашли Тимориса и Велиру в пещере, полной желтых, оранжевых, красных растений. Отец и дочь сражаются друг против друга. Велира наступает, кричит, лицо искажено яростью, а Тиморис только и успевает сдавать назад, отражать, глаза круглые.

– Дочка...

– Ррра!

Лязг! Лязг!

– Дочуня, перестань, давай погово...

– Не смей сюсюкать!

Лязг!

– Я не дочуня, ты, вешалка бабья!

Велира пробила оборону отца, пинок в грудь, тот отлетел к подножию высоченного гриба у стены, шляпка дотягивается до входа в другую пещеру.

Тиморис вскочил, осмотрел быстро ножку гриба, придержав шлем.

Перехватил сабли иначе, руки теперь как лапы богомола, сабля вошла в ножку, вторая выше, первая – еще выше, и так карабкается вверх, подошвы упираться в ножку, соскальзывают, но воин взбирается ловко, как паук.