Холод, согрей

Тут же обезболила, и воин расслабился, а Леарит продолжает плести чары.

– Ты помнишь об этом после битвы, а не во время оной.

Эгорд от греха подальше увел Хафала в соседнюю пещеру, предложив еще раз схлестнуться в дуэли. Пусть лучше вымещает злость на том, кому вреда причинить не сможет.

– Этот петух достал обвинять меня в том, что я причастен к исчезновению Велиры, – говорит демон, сражаясь с Эгордом.

Тот отражает удары спокойно.

– Ну а что ему думать? Я и сам не исключаю. Назвался демоном – терпи. На демонов все катят бочку.

– То-то у меня шкура такая толстая.

– Перетерпишь, вы твари живучие.

Эгорд начал уставать, и пришлось пустить в ход магию, воин-маг снова победил. Хафал, само собой, рассердился, исчез куда-то, наверное, вымещать злобу на монстрах. Эгорд проведал остальных, Тиморис уже как огурец.

Воин-маг решил воспользоваться передышкой – заняться алхимией.

Выбрал пещерку, расположил лабораторию на ледяной плите по пояс – на ней вырос дворец колб, в каждой бурлит жидкость, вещества по трубочкам сбегаются в стеклянный пузырь, вокруг него нити солнечной энергии собираются в сложные символы.

Перчатки лежат на уголке плиты, сейчас нужна ювелирная работа пальцев.

Рецепт сложный, процесс требует жесткого контроля, Эгорд отслеживает каждую колбу, в одну что-то подсыпает, в другой усиливает пламя, в третьей корректирует чары.

Но все же успевает перекусывать – то и дело запускает пальцы в мисочку с сухим походным кормом, темную соломинку в рот, жует с хрустом, глаза бегают от колбы к колбе.

– Опять хомячишь! В смысле, химичишь.

Рядом возник Тиморис, веселый, кулаки деловито уперты в пояс, любопытный нос к колбе, вдыхает, блаженный ах, затем к другой колбе, опять вдох, но тут же прочь, как от гадюки.

– Фу! Дрянь какая... А чего бодяжишь?

– Целебное зелье. Новый рецепт, втрое эффективнее нынешнего.

– Ого! С нашей-то нескучной жизнью более чем актуально!

Не отрывая взгляд от лаборатории, Тиморис запустил пальцы в мисочку, кинул кусочек сухого корма в рот.

– Ммм, пальчики оближешь!

Взял горсть темных веточек, отправил в рот все, хруст как от молодого костра.

– Фто это? – спросил с набитым ртом.

Эгорд следит, как медленно пополняется главная колба, меняя цвет.

– Сушеные лапки паука-гнилоеда.

Рвотный звук, Тиморис согнулся пополам, выплевывает, кашляет.

Эгорд отвернулся от лаборатории, смотрит на Тимориса с недоумением.

– А что?

Воин развернулся, широкие сердитые шаги ведут из пещеры, ладонь оттирает губы.

– Тьфу ты, Ямор тебя!..