Холод, согрей

От сапог к монстру из ледяного ковра вылез гребень ледяных кольев, каждый следующий крупнее предыдущего, последний, шириной с телегу, вспорол монстра через пах – череп вдребезги, – вонзился в потолок.

Кости вспыхнули, но затем фиолетовый свет померк, куски черепа прочертили в воздухе фиолетовый зонт, упали, а скелет развалился, кости с грохотом усыпали все вокруг ледяной колонны.

А когда вновь начали гореть, чтобы собраться в новую тварь, белый остров, сковавший землю, пустил ледяные вьюны, и те оплели каждую кость, лиловое сияние погасло, кости превратились в лед, треск оборвался.

В тишине струятся вверх языки мороза.

Эгорд подбежал к Леарит, та поднимается, Эгорд обнял, заглянул в глаза.

Леарит с улыбкой покачала головой.

– Любишь ты ледовые эффекты, родной!

Воин-маг усмехнулся, пальцы щупают ее золотой локон, отбившийся от других.

– Не без этого.

– Была бы я изо льда, носил бы на руках.

– А разве не ношу?

Леарит засмеялась.

– Носил бы чаще.

Над ними Жея хлопает крыльями, с них сыпется солнечный снег, залечивает мелкие ранки.

Где-то ругается Тиморис...

Воин прихрамывает, саблю в ножны, рядом волочит свою носорожью тушу демон, зелень глаз очерчена в полумраке сердитыми линиями. Хвост смахнул с дороги оледеневший череп василиска, тот вдребезги, по воздуху расплылись, как с одуванчика, фиолетовые пушинки – остатки энергии.

– Ненавижу некр-р-романтов! У них самые противные рожи.

Покосился на Тимориса.

– После твоей, конечно.

– Зато нет языков!

Воин отмахнулся от жука, звеневшего крыльями у лба, тот отскочил со щелчком, будто грецкий орех.

Демон осклабился.

– Помочь отрезать твой?

– Себе отрежь. У тебя он как хвост, и судя по речам, расти ему надо из задницы.

– Щас в твою задницу кое-что...

– Хафал, – оборвала Леарит. – У тебя на клешне какая-то букашка.

Демон зыркнул на клешню, вертит перед носом. Злой взгляд обратился к девушке.

Леарит пожала плечами.

– Улетела... Мелочь здесь такая хитрая, подкрадется, высосет кровь – и в кусты, даже не заметишь, что похудел на литр.

– Р-р-р...

Про Тимориса демон, тем не менее, забыл. Но воин посматривает на Хафала в ожидании гадости.

...На поверхности – ночь.

И хотя в пещерах время суток всегда одно, Эгорд предпочитает не нарушать режим без острой нужды, поэтому они шли от места битвы вглубь подземелья еще час.