Холод, согрей

От сапог расползается белый ковер льда и снега, его волокна, как корни, прорастают в земле, кости застывают, их скручивают ледяные щупальца, фиолетовую энергию закупоривают корки льда.

Тиморис скачет по камням, по умертвиям, сабли свистят, подошвы пинают, острый язык пыряет крепкими словцами. Эгорд создал ему щит света, воина хранят артефакты Халлига.

Хребет василиска, на котором Тиморис отбивается от пары других костяных рептилий, ожил, морда постамента извернулась, в ногу Тимориса впились зубы, тот пошатнулся, в падении сделал колесо, и сабля встретила другого василиска, но клинок сломался у основания.

Тиморис выругался, но добил вторым.

Василиск, стряхнувший с себя Тимориса, встал, но до него добрался ледяной ковер Эгорда, приморозил лапы, тварь задергалась, и туловище от лап отломилось, с головой и хвостом упало на лед, тот сковал остальное, и фиолетовая аура сменилась туманом мороза.

Эгорд, Тиморис и Леарит не сразу поняли, что кругом только ледяное поле и скульптуры замерзших костей. Другие умертвия поспешили убраться из зоны холода, пружинят вокруг как разъяренные кошки, осталось восемь, но сделать ничего не могут.

За ними – красное болото, где в центре человек-скорпион с головы до ног в кровищи, но кровь не его, хвост стряхивает капли размером с черешни, те хлюпают, разбиваясь о камни, об оторванные головы, об еще клокочущие сердца, черные пирамиды печенок, лозы кишок...

Полудохлое туловище без ног рядом с Хафалом пытается отползти, хрипит.

Хафал наступил ему на голову, и та раскололась как арбуз.

Потолок задрожал от рычания, в нем яростный экстаз, хвост тянется вверх, а жало трясется как погремушка гремучей змеи.

Сын Зараха упал на колени, нижняя челюсть опустилась на грудь, хвост оседает. Тело уменьшается, клешни превращаются в руки...

Восьмерка умертвий замерла.

Морды повернулись в конец пещеры – к тьме. Фиолетовая сила костей клубится, шипит, но сами скелеты будто прислушиваются...

Вдруг сорвались туда, куда смотрели глазницы, бесшумно и гибко, как пантеры, оббегают ледяной ковер, некоторые по верхушкам сталактитов, обрушенных Леарит, другие по стене, как пауки, а один вообще по потолку.

Стая пробежала свалку трупов, мимо Хафала, хлюпая по кровавой гуще.

Но перед тем как исчезнуть во тьме, скелеты резко, но грациозно развернулись, встали в конце пещеры полукольцом, стена умертвий пылает фиолетом, хвосты приподняты, шеренга как парапет балкона.

И на этот «балкон» из тьмы медленно выплывает фигура человека.