Холод, согрей

Из подвижной живности тут разве что парочка мокриц размером с башмаки, да и те разбежались, когда рядом грохнул лапами демон.

Зато мха и лишайника целые плантации, внутри текут лиловые, синие, голубые соки, их свет залил пещеру суровым усыпляющим светом, как в отшельническом храме, где жесточайший аскетизм и строгие нравы, зато мир, покой и порядок.

Статуи в «храме» тоже есть, но те, кого они изображают, вовсе не отличаются миролюбием и склонностью к порядку.

Демоны.

Их статуй куда больше, чем животных, Эгорд и спутники бродят среди них как в рыночной толпе, где время заморозили.

Тиморис рассматривает каждую статую, похож на шустрое привидение, кружит и боится задеть, повредить, особенно когда рядом статуи особей женских.

Его глаза вращаются около пышной каменной груди одной из демонесс.

– Вот это понимаю, искусство! Твоя родня, Хафал!

– Я об таких лапы вытирал. Скорее, твоя.

У демона к изваяниям интереса нет, идет гордо, а если на пути статуя, отпихивает хвостом. Упавшие статуи трескаются, но не разбиваются.

Эгорд смотрит под ноги, под сапогами что-то хрустит. Не только иней.

Кости.

Земля усыпана скелетами приземистых рептилий, размером с крокодилов, только выше, из позвонков торчат кривые кинжалы гребней.

Эгорд присел у одной из статуи, ладони держат череп рептилии.

– Странно, – сказала она.

– Да уж, более чем.

Эгорд опустил череп на землю.

Рядом возникла рожа Тимориса, нос уткнулся в череп рептилии, ему на плечо села Жея, тоже смотрит на череп, можно ли это есть.

– Да это же василиск! – говорит Тиморис. – Ну да, пещерный!

– Видимо, с ними демоны и сражались, – говорит Эгорд. – И от их взглядов окаменели.

Леарит склонила голову набок, теребит серьгу.

– Если василиски сковали врагов, то от чего погибли сами?

– Наверное, их было больше, – говорит Тиморис беспечно. – Этих убили демоны, а другие, победив, смылись. Все просто! Я сама догадливость, правда, красавица?

Тиморис ухмыляется, чешет шейку Жеи, птица довольно воркует, роняет золотые искорки.

– А чего вы говорили про странности?

– Это не пещерные василиски, а болотные, – говорит Эгорд, потирая в руках косточку из гребня.