Холод, согрей

Сам не понял, о ком – о двадцати учениках или женщине с бриллиантами в глазах.

– В ближайшие дни орденский корабль отчалит, – сказала Леарит.

– Значит, – подводит итог Эгорд, – в запасе чуть больше двух недель, чтобы подготовить остров к прибытию гостей.

– Все готово.

– Всегда есть мелкие недочеты.

– А как быть с ними?

Леарит вновь смотрит на Хафала и Велиру.

Те валяются на спинах, друг от друга на расстоянии вытянутой руки. Ноздри демона выпускают струи пара, пиратка дышит с тяжким стоном. Песок вокруг влажный от пота, Хафал и Велира блестят как после купания.

Оба начали вздрагивать, страдальческое дыхание переходит в смех без звука, и вот уже расцветает дружный хохот.

Эгорд и Леарит вливаться в хор не стали, поддерживают улыбками. Воин-маг смотрит как на детей.

– Проблем не будет, – говорит он. – Слежу за ними всегда.

– Их соседство для учеников будет опасным.

– Эти двое почти не покидают скал.

– Но не раз пробирались в крепость, убить нас.

– Если бы не был уверен, что у них ничего не выйдет, не впустил бы.

– Верю.

– Не бойся, солнце, к ученикам не пущу. Для того, собственно, и приходим сюда почти каждый день. Чтобы Хафал и Велира могли проверить силы без похода на крепость. Всякий раз им приходится убеждаться, что если даже тут, на их территории, победа не светит, то соваться на нашу смысла нет и подавно.

Демон и разбойница поднялись, Велира бредет к утонувшим в пыли саблям. У каменного пня, где когда-то был сталагмит, тусклый проблеск.

Пиратка протянула руку, сабля из-под слоя сухой грязи вырвалась, в воздухе шлейф пыли, рукоять шлепнулась в ладонь.

Вторая сабля подплывает к девушке в объятиях скорпионьего хвоста.

Брови смуглянки выгнулись, на лице подозрение, но саблю Велира осторожно принимает. То, что она ждет подвох, демона, похоже, забавит.

Он хмыкнул.

– О чем думаешь?

Велира глядит искоса.

– Да так... раздобрился чего-то, сабельку подаешь.

– Я демон, что хочу, то и делаю, ха-ха!

– Странные у тебя сегодня.

– Демоны все извращенцы!

– Во-во, скоро опошлишься ниже некуда, будешь руку на ступеньках подавать, дорогу уступать, как этот самый, как его... рыцарь!

Хафал открыл было пасть для дерзкого ответа, но вспыхнувшие зеленью глазищи тут же сузились. Угораздило-таки задуматься, чешет в затылке, хвост замер в причудливом изгибе, похож на вопросительный знак.