Холод, согрей

От шума насекомых хочется заткнуть уши, мелькают всюду, Эгорд морщит лицо.

Ладонь поймала плечо гоняющегося за Жеей Хафала.

– Эй, а этот ложный след был, когда ты искал Велиру в первый раз?

Хафал сердито сбросил кисть Эгорда.

– Не помню...

Морда повернулась к Эгорду.

– Вспомнил! Не было.

– Значит, тут поработали уже после тебя.

– Грязные козни – оружие людей, – сказал Тиморис. – И демонов.

– Гр-р-р!

Между ними возникла Леарит, свет вокруг нее мягко отталкивает недругов в разные стороны.

– По крайней мере, там, – ткнула большим пальцем через плечо, в разлом, откуда плывет дым, – взорвалась не Велира.

Во главе с Хафалом продолжили идти.

У развилки много мелких пещер, все вниз, от каждой веет могилой. И самое дурацкое, кровавый след тоже разветвился – на три цепочки. Хафал свернул в самую темную пещеру.

– Уверен, что сюда? – спросил Эгорд.

– След крови здесь я уже видел. А те два – нет.

Растений мало, их свет скупой. Хотя полно насекомых, но все, как назло, не светятся или светятся слабо.

– Темно как в заднице Ямора! – проворчал Тиморис.

Хафал усмехнулся.

– А что, бывал?

– Почти. И не один, а за компанию с этим чудом природы.

Тиморис хлопнул по наплечнику Эгорда, хрустнула ледяная корочка.

– Стойте, – сказал воин-маг.

Группа встала.

Эгорд присел на колено, роется в магической безразмерной сумке, спутники скапливаются вокруг.

Воин-маг извлек из сумки баночку из прозрачного льда с налетом изморози, от нее дымка холода, внутри светится синяя жидкость, плавает.

Живой.

Резко вертится, то к Эгорду, то к Хафалу, полоска зрачка воткнула взор в Леарит, та тихо вскрикнула.

Глаз зыркнул на Тимориса.

– Еп!.. – вырвалось у того, кисть дернулась к рукоятке сабли.

– Спокойно.

Эгорд гладит баночку заботливо, иней осыпается, глаз задергался яростнее.

– Жаль, нет рядом Халлига, умеет видеть ловушки. Но если чего-то не умеешь, носи артефакт, который умеет.

Кулак баночку сжал, та лопнула, осколки и сияющая вода закрутились вокруг глаза, и он пустился в полет, Тиморис и Леарит отпрыгнули с его пути в разные стороны.

Глаз начал метаться по пещере, за ним синий пылающий хвост из осколков ледяного стекла, в воздухе горит ломаная линия полета, этой остроугольной паутиной уже исчерчена вся полость пещеры, взгляд летучего ока со спешным гневом колет каждый камень, даже слышно рычание. Хотя чем рычит – бес знает...