Холод, согрей

Тиморис замахнулся, ему на плечо опустилась перчатка Эгорда.

– Чего такой сердитый?

– А что, нельзя? – огрызнулся друг.

Эгорд ладонь убрал.

– Твое право.

– И на том спасибо.

Тиморис кинул саблю, стальной язык отрубил кончик сталактита в облаке молоденьких грибов-шариков.

Грохнуло, обрубок рассыпался. Сабля застряла в другом сталактите.

Жея с криком подлетела к нему, когти вцепились, но выдернуть удалось только с третьего рывка, птицу перевернуло назад через голову, но в падении крылья расправились, воздух несет Жею к хозяину сабли.

– Скоро и дышать нельзя будет без твоего дозволения, – проворчал Тиморис.

По нему проскользнули лучи Жеи, в ладонь шлепнулась сабля.

– Мы за тебя переживаем, – сказал Эгорд.

– Ага, особенно хвостатый.

– Хафал за всех так... переживает.

У Эгорда сигналит «окольцо». Касание пальца выпустило букет лучиков, те слились в портрет Леарит.

– Эгорд, не видел Жею?

– С Тиморисом грибочки собирают. А где Хафал?

– Недалеко, – отвечает Леарит. – Наверное, прячется где-нибудь, пялится, я тут обмывала в ручье ноги.

– Ничо не пялюсь! – прорычало из «окольца» далеко.

Эгорд вздохнул с улыбкой.

– Не дразни его сверх меры, а то накинется в порыве страсти.

Леарит смеется.

– Ничего, я девочка большая, отобьюсь. В конце концов, укроюсь под световым щитом.

– В том-то и дело, – говорит Эгорд тише. – Жалко беднягу.

– Ну ты прям само милосердие, – ворчит Тиморис, пустив саблю в полет. – Меня б так пожалел.

– А ты, раз такой злой, лучше бы тренировался кидать огненные шары, – говорит Эгорд.

– Любишь давать советы, Ямор тебя...

– Ты заразился от Хафала скверным характером, – говорит Эгорд серьезно. – Где твоя веселость, дружище? Она выручала нас больше, чем меч или целебное заклинание. За нее тебя, можно сказать, и держим.

Тиморис расхохотался.

– Хоть какой-то от меня прок, спасибо на добром слове!

Отвесил Эгорду шутовской поклон, но подошва резко уплыла на ошметке гриба, задница ударилась о камни.

Эгорд успел накрыть ладонью «окольцо», по ту сторону которого уши Леарит, прежде, чем пещеру пронзил матерный вопль.

– Мастер поднять настроение, – говорит Эгорд. – Даже здоровьем готов ради улыбки друзей пожертвовать.

– Да, я такой, – процедил сквозь зубы Тиморис.

Шипит, зажмурившись. Пробует встать, но боль переклинила, губы в трубочку, выпускают стон порциями.

Крик Жеи, птица хлопает крыльями над Тиморисом, на него – дождь целебных обезболивающих искр.