Холод, согрей

Глава 36

Хафал взял посох в кулаки, жердь налилась зеленоватым светом, вокруг снова замерцала аура, но сейчас демона не обжигает – свет не может причинить вред его жрецу.

Твари преисподней на всем острове притихли. Даже стали ниже, словно вот-вот налетит ураган и сдует. Хвосты медленно качаются, как красные водоросли в тягучей воронке течений.

Крылья Милиты заживают неохотно, их края еще рваные, кожаные полотна в дырах, лед вокруг демонессы забрызган остывшей лавой – ее кровью.

Глядя Хафалу в глаза, покачала головой.

– Хватит этого цирка!

В разбеге хвост щелкнул как хлыст, крылья сложились, Милита стрелой полетела на нового жреца.

Человек-скорпион резко вырос, сияющий посох над головой как метательное копье, набалдашник смотрит в Милиту, свободная кисть превратилась в клешню. Смазанное ядом жало поднялось на кольцах хвоста, эта пружина готова распрямиться в сторону крылатой бестии.

Но тут из просвета в небе, который почти закрылся, вылетела белая комета, вмиг прочертила до алтаря косую полосу, врезалась в Милиту до того, как та столкнулась бы с Хафалом.

Милита и комета сплелись в вихрь.

Эгорд различил огромные крылья из белых перьев, какие были у Леарит. Фигура мужчины в серебристых доспехах плавно оттолкнула демонессу взмахом крыльев, Милита не упала – кожаные крылья вздулись, набрав воздух, а когти на ногах прорезали на льду борозды.

Белые пернатые крылья опустили мужчину на алтарь.

Эгорд не верит.

– Витор...

Хафал раскрыл клешню, и толстый, как бревно, луч зеленого света ударил в Милиту.

.. Нет, в Витора! Он закрыл ее крылом. Луч не причиняет вреда перьям, но невидимый защитный барьер вокруг младшего бога терпит нагрузку. Морщась от боли, Витор выставил ладонь к демону-жрецу.

– Хафал, прошу, не трогай ее. Я разберусь.

Не сразу, но луч погас. Боевая стойка жреца сменилась прямой спиной, посох встал рядом.

Витор развернулся к Милите.

Она медленно пятится, не то что удар – муху сейчас не отобьет, и Эгорд может понять.

Сам еле держится на ногах. Милита пытается казаться свирепой, но видно, что теперь в ней больше страха, чем гнева.

– Не верю...

– Милита, пожалуйста. Прекрати, – говорит Витор. – Ты зашла слишком далеко.

– Как ты можешь быть... здесь?

– Мне нельзя вмешиваться в мир людей, но я ослушался.

Витор сложил крылья, осторожно зашагал к ней.

– Милита, ты причиняешь много зла всем. И себе. Но ты не такая, я помню. Вспомни и ты.