Холод, согрей

На склоне горы полно скелетов и демонов, добивают выживших ледяных зверей, бесы мечутся в поиске врагов, рычат, иногда бросаются на своих же. Умертвия бродят легко, как призраки, за ними шлейф некросилы, озираются бдительно, челюсти выпускают глухие кличи вместе с ройчиками фиолетовых искр.

Везде то же самое – орда скелетов и демонов, как трупные черви, как кровь, бьющая из разодранных жил. Остров тонет в какофонии демонических воплей, замогильного воя, грохота туч и куда более страшного грохота крепости – дюжина древесных ящеров доламывает руины, как голодные волки раздирают антилопу.

Змеи дыма оплели Эгорда и подняли над ледяной поверхностью, он чувствует их пронизывающий холод. Клесса выпустил Тимориса из щупалец, передавая таким же змеям. Те связали воина прямо в воздухе. Повинуясь жестам Милиты, змеи выстроили пленников в ряд, Леарит зависла справа от Эгорда, а Тиморис – слева.

И вдруг – все вокруг залила вспышка белизны, раздался взрыв катастрофической мощи. Милита, Зесс-Клесса и некромант стали белыми как снеговики, а когда развернулись в сторону горы, белизна схлынула.

Крепость разлетелась на куски, точно арбуз, упавший с высоты, а вместе с глыбами твердыни разметало, как брызги, и огромных монстров, что ее разбивали. Тяжеленные туши кувыркаются в воздухе с легкостью тряпичных кукол, над островом по небу разлилось молоко колоссальной энергии, вслед за этим накрыла сеть трескучих молний, энергии столько, что круг белой волны вышел далеко за пределы острова.

Комната!

Какой-то из варанов-пауков, похоже, докопался до комнаты, нанес повреждения, а в ее плитах, возможно, были чары самоуничтожения – на случай такого радикального вмешательства.

Древесные туши гигантов покатились по склонам горы, сотрясают остров, заворачиваются в ковер земли, снега, раздавленных скелетов и демонов, за гигантами тянутся желоба вмятин, как речные русла. Один выкатился на ледяной алтарь – тут и застыл. Другой напоролся на рощу деревьев. Третий застрял в расщелине. Но многие докатились до подножия.

Тиморис выругался.

В глазах Леарит поблескивает и дрожит влага.

– Боги, за что...

– О, да! – простонала Милита.

Развернулась к пленникам.

– Так хочется продлить, но... пора.

Тиморис брыкается. Эгорд и Леарит пытаются взяться за руки, не хватает самую малость.

– Последний штрих, и воля Ямора будет исполнена! – говорит Милита. – К несчастью, братец, штрих нужно сделать твоей кровью. А еще кровью твоего дружка и твоей белобрысой сучки. Какая жалость...