Осколки Могущества

Издав нечленораздельный вопль, он замахнулся оставшейся рукой, желая размозжить проклятому волшебнику череп, но вместо этого сам ощутил, как что-то ударило его в грудь, мгновенно сбив с ног.

Адри лежал на земле, а уходящие в небо стволы кружились в безумном хороводе. Ему нужно было встать, Эйнгар все еще был где-то там, живой и невредимый. Адри дернулся, но какая-то сила надежно удерживала его на месте. Он рычал, вырывался, орал во всю глотку, но не мог пошевелиться. Вскоре над ним нависли два силуэта, два Эйнгара.

Адри выкрикивал самые ужасные ругательства, которые только знал, вырывался и пытался извернуться, чтобы освободиться из неведомых пут. Деревья пропали, как и узоры из ветвей, и теперь он видел перед собой только лица ненавистного волшебника. Словно откуда-то из другого мира донеслись слова неведомого языка, и Адри почувствовал, как все его тело охватывает внезапная и совершенно нестерпимая слабость. Он не хотел поддаваться ей, желал вырваться и расправиться с Эйнгаром и его двойником, но усталость была сильнее.

***

Адри не понимал, спит он, или уже нет, сознание окутывала пелена, сквозь которую доносились слабые голоса, будто бы звучавшие из-за стены в соседней комнате.

— ...не знаю! Я боевой маг, а не специалист по отравлениям!

Это была Гилэйд. Она как всегда старалась, чтобы ее речь казалась холодной и профессиональной, но в голосе то и дело проскакивали истерические нотки.

— Помогать ему, пожалуйста!

А это уже Хифай, и она даже не пытается сдерживать слезы, звучасшие в ее отчаянной просьбе.

Кажется, Гилэйд сказала что-то еще, но Адри этого уже не расслышал, поскольку ощутил просто ужасное головокружение, когда его сознание снова начало засасывать в пустоту. Впрочем, это его не особенно расстраивало. По крайней мере в этой пустоте не было Эйнгара, оторванной руки и странных цилиндров с копиями Нор.

***

—...сколько же там было?

Низкий удивленный голос вырвал Адри из глубокого сна. Он понятия не имел, сколько прошло времени с тех пор, как он пробудился в первый раз, если это пограничное состояние между сном и явью вообще можно было назвать пробуждением. На этот раз он, правда, смог немного приоткрыть глаза, но увидел лишь размытую мешанину красок, после чего поспешил снова зажмуриться.