Осколки Могущества

Тот попятился, глядя то на поверженного товарища, то на Адри, но, прежде, чем он успел что-то предпринять, шатер озарила еще одна вспышка, ознаменовавшая появление Нэфриэн.

— Осторожно! — крикнул Адри, но было поздно. Едва увидев сиреневоглазую девушку, мечник, чьи глаза округлились от удивления, сразу же взмахнул клинком, который угодил Нэфириэн прямо в живот, вот только эта атака, вопреки опасениям Адри, не возымела на нее ровным счетом никакого эффекта. Меч со звоном отскочил, выбив сноп сиреневых искр, словно ударился не о человеческую плоть, а о тот самый кристалл, который до этого лежал у Адри в кармане.

— Теперь я спрошу, — холодно произнес он, глядя на корчащегося на земле мечника.

Тот не ответил, только прохрипел несколько ругательств.

— Подними его, — приказал Адри Нэфириэн, и она незамедлительно схватила мечника за шиворот, бесцеремонно схватив за шиворот, подняв так высоко, что он начал комично шаркать носками сапог по земле, пытаясь найти твердую поверхность.

— Тут были две девушки, и они пропали. Это твоих рук дело?

На этот раз мечник отозвался. Удивительно, но он был довольно спокоен для той ситуации, в которой оказался.

— Ну, может, и я.

— Отведи меня к ним, — Адри старался, чтобы его голос звучал угрожающе, но, видимо, допрашиваемый был опытным воином, потому что он только усмехнулся ему в лицо.

— Тебе придется сделать, как я скажу.

— Неужели? — в сердце у Адри вдруг начала подниматься такая ярость, какой он отродясь не чувствовал. Он пообещал Хифай, что больше ее никто не тронет, и совсем недавно начал сближаться с Эйви, о чем мечтал с самого их первого знакомства, но Эйнгар, Акелларм, а теперь и этот человек упорно пытались испортить ему жизнь, хотя он не сделал им, ровным счетом, ничего плохого.

— Сломай ему руку, — произнес Адри, с мрачным удовольствием заметив, как насмешливое выражение мигом испарилось с лица мечника.

— Погоди... — начал он, но Нэфириэн не послушала, обхватив его правый локоть и сжав ладонь. Раздался отвратительный хруст, сопровождавшийся воплем мечника, чья рука теперь безвольно повисла, словно разварившийся в бульоне стебель сельдерея.