Осколки Могущества

Очевидно, он хотел продолжить свою мысль, но его более роскошно наряженный спутник громко рявкнул:

— Не будем торопиться?! — его голос был низким и звучал властно, — Ты сам видел, сколько их! Нас сотрут в порошок одним залпом!

Незнакомец с посохом слегка вздрогнул от столь громогласного ответа на собственное предложение, но, видимо, решил не отступать.

— Они не посмеют, — уверенно заявил он. — Прародительница нужна им также как и нам, если откроют огонь, то лишатся ее навсегда.

— Ты не можешь знать наверняка, что они не передумали, — мрачно отозвался незнакомец в плаще.

Абордажная команда? Фокусировщики? Сопряжение полей? Каких еще полей? Полей с пшеницей? Адри никогда не слышал таких слов и понятия не имел, что они значат, однако, судя по тону двоих незнакомцев, уже почти поровнявшися с ним, все это вряд ли было чем-то хорошим.

— Но если они не найдут Вас здесь... — начал незнакомец с посохом, но плащеносец перебил его тоном, не терпящим возражений:

— Именно поэтому я поручаю задание тебе.

Его спутник замер на месте, на расстоянии вытянутой руки от самого Адри, очевидно, опешив.

— Мне? — переспросил он.

— Да, тебе, — плащеносец тоже остановился. — Если они придут сюда, то я скажу, что уничтожил Прародительницу. Про тебя им ничего не известно.

— Но господин, — незнакомец с посохом покачал головой.

Плащеносец вздохнул и положил руку в латной перчатке ему на плечо.

— Я ценю твою заботу, — мягко произнес он, — и все же ты мой подданный.

Он помедлил и добавил:

— Самый верный из подданных.

Незнакомец с посохом ничего не ответил, только слегка опустил голову, то ли в знак согласия, то ли наконец смирившись с тем, что не сможет отговорить плащеносца от его, предположительно опасной, затеи. Тот тем временем продолжил:

— Именно поэтому сейчас я могу положиться только на тебя.

На секунду воцарилась тишина, нарушаемая только едва слышным равномерным гулом. Адри подумал, что это, наверное, шум бегущей по "жилам" фиолетовой энергии. Наконец незнакомец с посохом заговорил.

— Я вечный слуга дома Мо Аар, — произнес он грустным, но твердым голосом, — я орудие в руках моих господ, и я исполню их волю, какой бы она ни была.