Кальдур Живой Доспех VI

Они совсем не напоминали когда-то страшное и неотвратимое оружие гнева Госпожи, смешно запинались, переваливались с ноги на ногу, и беспорядочными порядками плелись к крепости. Их появление смутило темников и внизу, и вверху.

С новым порывом ледяного ветра мышцы Кальдура словно сжали стальной хваткой. Далеко-далеко он почувствовал одного из Наиров, и в этот раз чувства были такой силы, что выбили у него испарину. Его качнуло вперёд, но удивительно твёрдая рука военачальника остановила его.

— Рано. Дай чародею шанс.

— Там один из них... — прохрипел Кальдур. — Наир там, ты не понимаешь... Им всем конец.

— Естественно он там, — спокойно ответил военачальник. — Кто ожидал иного? Дай чародею шанс.

Одна за другой, фигурки големов начали останавливаться. Кто-то просто замирал на месте, кто-то падал на колени, кто-то ложился, и лишь единицы упорно пытались идти вперёд. Могильная хватка Наира давила так сильно, что даже у Кальдура проступил ком в горле. Звуки битвы стали затухать, лучники почти не стреляли, копья и мечи опустились, отчаяние передавалась и темникам, за эту мысль Кальдур попытался уцепится как за хорошую, но она тут же выпорхнула у него из рук.

Два бледных великана перемахнули через стену, спрыгнули с неё, словно дети с забора и направились в сторону големов. На них силы Наира не действовали.

— Они не справятся, — пытаясь подавить ужас в голосе, произнёс Кальдур. — Эти твари там всех пережут...

— Я не смогу тебя остановить, сынок, — военачальник посмотрел ему в глаза.

— Но тебе в бой рано. Не жалей их, и потом себя не жалей, чтоб было честно. Это Улан Плеть Юга, мать твою, сильнейший чародей Госпожи... так что... стой и смотри.

Он смотрел.

Уповал на Розари, которую, как и Улана пока не было видно. Если хоть волос упадёт с её головы, он уже не сможет сдерживаться. И это произойдёт совсем скоро, одна она не справится с двумя такими чудовищами.

Зрение, усиленное доспехом, переместило его на расстояние метров двадцати, и он видел куда больше чем остальные.

Колдун, появившийся в толпе големов, в своём смешном золотистом наряде заливался безумным смехом, смотря на то, как их план летит в Бездну. Свет Госпожи разгорался в нём словно пожар, и Кальдур мог дотянутся до него и почувствовать на вкус.

Он не был теплым, не нёс в себе великое милосердие или жертву, не крепился любовью к своей семье, земле, Госпоже и родине, не жёг огнём бесстрашия и не кипел, как гневом Её.

Он был чёрным и непроглядным как само отчаяние.