Слесарь 3

Вот и подошел конец моим приключениям в качестве попаданца! Слишком рано я успокоился и расслабился, а враги оказались настойчивы и злопамятны.

Рыжих оказалось двое.

Один из них развязал мне руки и приказал второму поднять меня повыше, чтобы я все мог увидеть. Меня схватили за куртку и дернули вверх, я снова потерял сознание от боли. Но этот благословенный миг продлился слишком мало и вскоре я почувствовал страшную боль в лице. Я дернул головой, но деваться оказалось некуда, сзади я упираюсь затылком в твердый ствол.

— Очнулся, ублюдок! Хватит отрубаться. Тебе придется все прочувствовать на себе, – донеслось до меня через нестерпимую боль и один из палачей убрал свечу от моего носа. По ощущениям, они поджарили мне именно нос, там, где ноздри срастаются с губой.

Страшная боль пронзает лицо.

Но она не идет ни в какое сравнение с той болью, которую приносит мне любое шевеление и попытка вздохнуть. Где-то внутри живота зазубренный болт касается позвоночника, но благословенное беспамятство не приходит.

Между двумя этими пытками я выбрал бы свечу, теперь муки от нее кажутся не такими и страшными.

Я не могу свыкнуться с этим страданием и мечтаю снова потерять сознание. Но не получается, почему-то спасительное беспамятство не приходит ко мне и моему страдающему телу. Видимо, эту чашу страданий мне придется испить сполна.

— Подожди, сейчас его подвесим и не будем спешить, — услышал я. — Ублюдку еще рано на покой.

Один из Рыжих поднял за подбородок мою голову, и я обнаружил, что придавлен к дереву его лапой, которой он зафиксировал меня в стоячем положении.

— Страшная смерть тебя ждет, будешь тут висеть примером остальным людишкам, как связываться с нами, кланом Разноцветных камней, — продолжает с той же интонацией выговаривать второй Рыжий, стоя от меня в паре шагов и разбирая спутавшуюся веревку.

— Сейчас растянем тебя на сосне. Выпустим кишки и обмотаем ноги. Потом разведем костер и будем радоваться, глядя, как ты плачешь, — продолжает он рассказывать, как я умру

Конечно, я умру, ведь с болтом в кишках, пробившим мочевой пузырь и дошедшим до позвоночника долго жить не рекомендуется.

Боль внезапно затихла и у меня получилось заговорить. Сначала с трудом, но потом все увереннее:

— Но… не надейтесь… буду умолять... уродов… о пощаде… — прошептал я, глядя слезящимися глазами на обрыв за спиной Рыжих. — Я сам прикончил...