Сани-Су на службе у богов. Части первая и вторая

- Ты победил, смертный, но мой хозяин узнает об этом, - прозвучал голос, медленно удаляющийся в пространстве. 

- Нельзя было использовать меч против темного альва! Теперь они знают о нас. 

- Откуда ты это знаешь? Вроде бы у тебя пропала память, а я должен все тебе рассказывать. 

- Просто память ко мне вернулась, по крайней мере, частично. 

- Он прав, хозяин, - неожиданно заявил мортишер. - Теперь они знают о вас. 

У нас обоих, от удивления, челюсти отвисли до колен. 

- Ничего себе, - через силу выдавил я.

- Это ты кому? – удивился Торальд. 

- Вам, мессир! Вы мой новый хозяин. Вы убили моего старого хозяина честь по чести, по всем правилам, острой сталью. А это значит, что теперь я слушаю ваши приказы до тех пор…

- Пока его тоже не проткнут острой сталью, - добавил я. 

- Тогда он сменит хозяина? 

Я не стал отвечать на этот риторический вопрос Торальда. 

- Давай вернемся немного назад, подберем черные доспехи для тебя. Они будут отлично смотреться в комплекте с мортишером.

43 

Теперь Торальд скакал на громадном черном мортишере, огненный взгляд которого освещал дорогу метров на двадцать вперед, при каждом его выдохе из ноздрей вырывались два полуметровых огненных выхлопа, подковы его, привинченные к стальным копытам нержавеющими винтами, были из адамантина и отливали розовым цветом, хорошо заметным в отблесках искр, высекаемых ими из камней. Длинные черные хвост и шелковая, наверное, синтетическая грива реяли как флаги на ветру.

А я по-прежнему сидел на переднем сиденье десантного катера. Торальд с детства не ездил верхом: когда он подрос, то стал слишком тяжелым для любой лошади. Мортишер как раз соответствовал Торальду по размерам и по выносливости. Теперь ему заново пришлось осваиваться с верховой ездой. По этой причине я снизил скорость и добавлял ее постепенно, руководствуясь командами моего друга. 

Конечно, это несколько задерживало нашу маленькую экспедицию, но я видел большую перспективу в том, что Торальд приобрел скакуна, да еще такого.

Тем временем мы достигли скорости в пятьдесят километров, потом сотни, а к вечеру, который было возможно определить только по часам на борту катера, ста двадцати. Солнце Нави только слегка осветляло безрадостную местность, и день выглядел как светлые сумерки.