Хроники Белого Ворона-4: ИДЁМ НА ВОСТОК

Не считая безудержной фантазии, с лёгкостью переходящей в фазу безумного гона, и чрезвычайно обострённого чувства юмора.

И вот мы, такие красивые, попали на приём к очередной мадам. Некоей Марианне Романовне Светлицыной.

Попали не сразу.

Короче, дело было так.

Все наши повозки были большие (практически, походные) и для таких вот выездов князь любезно предоставил нам пару лёгких экипажей, которым больше подошло бы название «зимняя карета». Приехали мы по указанному адресу и сразу завернули во двор к парадному крыльцу.

Но местные волкодавы посчитали наше вторжение неправомочным и кинулись к повозке. Откуда, улыбаясь, вышли Демир, Камал и Тылла. Драчун Демир ради такого случая был намыт, вычесан и дымчато переливался. Камал сахарно сверкал. А Тылла всегда была золотая – очень представительная сука. Не знаю, возможно, хозяйка рассчитывала на незапланированный собачий бой (и что она собиралась потом делать с собачьими трупами?), но следом за алабаями из повозки вышла Андле, как всегда слегка отрешённая от бренности земнаго бытия, и местные собачки с восторженным визгом начали ползать перед ней на спинах по размешанному в кашу снегу.

Со всех сторон бежали надворные работники. Команда у них была – бежать разнимать, я же вижу. Но разнимать было некого, и мужики растерянно затоптались. Пауза затягивалась. Мы с Галей даже успели выгрузиться из коробушки! В освещённых окнах второго этажа угадывалось множественное движение.

− Любезные госпожи! Прошу вас, пожалуйте в дом! − Тиредор, молчаливой тенью стоявший за моей спиной, двинулся первым, но дворецкий вновь любезно раскланялся и засучил руками, − Прошу меня простить, но сегодня приём только для дам. Ваше сопровождение может подождать в комнате для слуг.

Начальник моей охраны сделался совершенно тёмным с лица.

− Так, Тир, спокойно. Я надеюсь, нас не желали оскорбить.

Кучер кивнул и с вежливым «Пожалуйте!» обратно распахнул дверцы нашей кареты.

Выездной экипаж оказался не столь маневренным, как хотелось бы, и пока он корячился и разворачивался, из дома выбежала целая толпа обслуги, нас затормозили с извинениями и, страшно расшаркиваясь, пригласили в дом «со всеми вашими людьми». Тир хмыкнул, но к формулировке «люди» придираться не стал.