Хроники Белого Ворона-4: ИДЁМ НА ВОСТОК

Новоземельского Григорьич из помещения сразу выгнал, велев внутрь никого не впускать до особого распоряжения, а староземельскому сказал какой-то код, после чего лейтенантик запрыгал как ошпаренный, начал звонить по разным телефонам, нажимать кнопки. На здоровенной плазме, вделанной в заднюю стенку, за его спиной начали мигать какие-то сигналы и, наконец, проявился кабинет с серьёзным и уже немолодым полковником за почти таким же как у князя столом. Лейтенант отдал плазме честь и выскочил из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь.

Полковник, видимо, поправил стоявший перед ним монитор, от чего его изображение слегка сместилось и спросил:

− Слушаю. Что случилось, мужики?

Иван Петрович пересказал давешний их разговор, сдобрив его подробностями. Посреди рассказа он снова не выдержал и начал бегать по переговорной, страшно ругаясь. Полковник задал Григорьичу несколько уточняющих вопросов и попросил:

− Иван Петрович, сядь, а? У меня камера пытается на тебя сфокусироваться, дёргается всё.

Князь сел, стиснул до побеления кулаки и заскрежетал зубами.

− Грачёв! – крикнул полковник, − Кто у нас по Иркутску работает?! А ну живо выясни, что у них там с Белым Вороном вышло, и все копии документов мне! В первую очередь предписание, которое они ему выдали. Пять минут!

− Подписывал Скриновский, − подсказал Григорьич.

− И на Скриновского досье!.. А что, Владимир Григорьевич, Ворон этот и впрямь настолько хорош?

Князь невесело хмыкнул, а безопасник пояснил:

− По Борай-хану информация у вас есть.

Так вот, Ворон приехал, ног с дороги не отряхнув, явился на пир – на Борая же глянуть. Получил повод: тот про него и жену его с детьми слова нелицеприятные сказал – в тот же день встретил его на дороге в Степь, вызвал на поединок и убил. В один удар.

Полковник посидел, переваривая информацию.

− Слыхал историю, только без подробностей. Так Борай что – один что ли был?

− Да почему – сотня нукеров с ним. Да трое этих ихних... мудрецов. Ворон тоже, в принципе, не один был, с малой дружиной – человек, может, двадцать.

Нукеры как увидели, что Бораю бо́шку срубили – все на Ворона бросились. Так по Степи теперь жуткие рассказы ходят, что он один всех в фарш перекрошил, дружинники его – так... в стороне стояли, глазели.

− Ты степнякам только волю дай! – усмехнулся полковник, − Они тебе такого сочинят!

− Возможно. Однако же мудрецов не тронули – ни сам Ворон, ни люди его. Специально в живых оставили, чтобы они рассказали в своих аулах, чем дело кончилось.