Мир Мельхиора 5 - Хрустальная башня.

Вокруг всего этого в ярком свете утреннего солнца летало множество белых птиц, а между ними парили другие летучие рыбы. Ученики академии отовсюду слетались к центру.

Невообразимой красоты место.

Я уже успел повидать здесь и крыс, и нежить, и всякие жуткости. Успел ощутить давящее чувство безысходности. А теперь ощутил и то, за что Ласка назвала этот мир раем.

Это был очень странный рай, но я мог её понять. Одна только возможность каждый день созерцать что-то подобное делала этот мир даже со всеми его опасностями лучше однообразной безысходности мира-темницы.

Если так подумать, даже Танатос – пусть он был суров и ставил сложные задачи и грозил смертью, но в конце концов, я знал, что этот вопрос можно решить. Банально прокачать свой уровень, научиться эффективно управлять своими способностями и так далее. Я могу даже превзойти его, став сильнее. Это не всесильные власти и коспорации, против которых ты всегда песчинка, не способная ничего изменить.

Если смотреть на мир под таким углом, то Ласка права.

Жаль только, что моя истинная цель лежит вовсе не здесь. Чем поможет мне сила в этой реальности, если в мире-темнице нет ни магии воскрешения, ни силы отомстить корпорации за моих близких.

Едва рыба покинула ангар, я посмотрел вверх. Небо было светлым, почти белым. По нему медленно плыли серые грозовые тучи и кажется, шёл снег.

Снаружи было прохладно и чисто. Спокойно. Умиротворяюще, я бы сказал.

Сайрис, Дракоша и Терми, все выбрали себе по отдельной рыбке, так что вдвоём были лишь мы с Лаской. Управлялась странная техника очень просто – достаточно было просто сосредоточиться на нужной точке на несколько минут, и механизм сам начинал путь. При этом если просто глазеть по сторонам, на движение это не влияло. Должно быть, и вправду какая-то магия.

Весь путь занял не больше десяти минут, но при этом все мы наслаждались каждым мгновением. Даже от хмурой Ласки исходили эмоции радости. Обернувшись назад, я увидел, как девушка с лёгкой улыбкой смотрит по сторонам, пока прохладный утренний ветер развивает её чёлку, открывая лицо.

Лишь в самом конце, уже на подлёте к центральной башне, это чувство начало стихать, и девушка вновь стала хмурой.