Срединный мир-2. Дорога в ночь

Век бы этой разрухи не видела! Все эти руины городов, может, и примечательны, но только если забыть о том, немыми памятниками чему они являются.

А вот принцу нравилось, с его лица весь день не сходило выражение неземного восторга. Он с какой-то затаенной грустью и нежностью касался колонн и статуй, водил пальцами по тонкой резьбе, будто пытался впитать в себя наследие давно умерших людей. Странное поведение для эльфа, очень странное!

Когда принц в очередной раз замер у безголовой статуи и принялся чиркать карандашом в блокноте, я не выдержала.

— Неужели все эльфы так трепетно относятся к наследию презренных людишек?

Эрайн с удивлением и некоторым раздражением посмотрел на меня.

— Нет, я скорее исключение. Другие лоэл’ли в большинстве своем это мое увлечение не разделяют. Скорее даже осуждают и считают недостойным.

— Хм, так вы, лоэл, сочувствующий? — О, я наглею! Как бы мне по мордам за такое от этого ушастого не получить... Но, Такима сохрани, как же меня всё достало! Да и любопытство заело.

— Не угадала, — криво и как-то зло усмехнулся эльф. Похоже, мне удалось полностью завладеть вниманием ушастого, о статуе он уже забыл, вон даже блокнот и карандаш обратно в сумку убрал. — Я всегда считал, что мы слишком милосердно обошлись с людьми. А после того, как повидал Таннис, посмотрел на людишек — убогих... жалких... опустившихся, погрязших в грязи и пороке... — еще больше убедился в своём мнении.

Про «погрязших в пороке» — это ушастый зря. «Мой хозяин» в этом вопросе большинству жителей вольного города сто очков вперед даст.

— И всё же вас, лоэл, творения этих самых жалких людишек очень интересуют, — теперь моя очередь криво усмехаться. Эх, чую, аукнется мне эта беседа, еще как аукнется! Но просто не могу удержаться.

— Кто-то изучает муравьев и муравейники, а я вот людей и их города. Так почему первое не зазорно, а второе — да?

Это он меня спрашивает?

И, Хайдаш побери, этот наглый самодовольный эльфенок только что сравнил людей с какими-то... букашками?!

— Наверное, потому, что муравьи признаны существами полезными, этакими хранителями леса.

— Искореняем. Ненавидим, — кивнул эльф. — А как еще надо поступать со зловредными насекомыми?

— Но... почему?! — вырвалось у меня.

Доподлинно никто не знал, почему эльфы вдруг так взъелись на людей, ходили слухи, строились предположения, но не более...