В теле дрища в военной школе аристо

– А ты должен был видеть Варвару Туманову, она первая наследница главной ветви Тумановых. Видел её вблизи?

– Да, – коротко ответил я, вспоминая равнодушный взгляд девушки.

– Говорил с ней?

– Нет.

– А нам знаешь, что Серафим рассказал? – Я покачал головой, и Владимир продолжил. – Он с боевым отрядом его рода искали дикого мага в Старой Костроме. А там потом клан Теней ещё вылез, представляешь. Вот бы мне в подобном поучаствовать.

«Я вот тоже в этом поучаствовал. Только меня там ловили. Представляешь», – но об этом старался даже думать тихо.

– Слушай, а как ты относишься к диким магам? – Спросил я шёпотом.

Владимир зарылся пятернёй в свои чёрные волосы и прошептал:

– Понимаешь всё не однозначно. Принято, что их надо убивать, но ведь многие из них не виноваты, что стали такими магами. В основном это простолюдины. Там ведь нет такой возможности контроля инициации. Но их всё равно жалко: люди всё-таки. Но по закону так положено. Не мне с этим спорить. Я же не Серафим Огнев, который действительно может на что-то повлиять.

Толпа зашевелилась, сместилась немного от дверей, и те бесшумно открылись наружу. Из них вышло два дежурный в тёмно-синей униформе. Поток учеников хлынул в дверной проём. Не все заходили охотно: огненно-рыжая девушка плакала и не хотела заходить. Это была Лика Огнева, которая сильно боялась магов разума. Её уговаривали четыре девушки. Среди уговаривающих была Виктория – любительница морской кухни. Огневу, трясущуюся от страха, взяли за руки и всячески успокаивая, завели в полумрак большого помещения.

Внутри огромное пространство заполняли красные кресла с номерами. Центр зала с креслами был подсвечен, а чёрные мраморные стены были в тени. И создавалось ощущение, что кресла висят в черноте. Кресел было десять в ряду, а рядов тоже было десять. Перед креслами была сцена с чёрным напольным покрытием, стены за сценой тоже были чёрные. Там стоял Разумовский, он тоже был в чёрном: комбинезон, а за плечами был плащ, напоминающий крылья ворона. Разумовский не сливался со сценой, только потому, что за его спиной висел двухметровый золотой диск.

Голос Разумовского раздался будто бы со всех сторон:

– Уважаемые ученики, рассаживаетесь согласно номерам, полученным на плацу. Те, кто забыл, подойдите к ближайшему дежурному.

У меня на плацу был семьдесят седьмой номер. Учеников было в два раза меньше. Нумерация шла с пропусками, и я оказался в третьем ряду предпоследний справа.