Изорванное знамя

Затем следовало время молитвы, после которой в скором времени должна быть смена караула, а значит и время для осведомления избранных в поход лиц.

Дожидаться служанки, разносящей свежую пищу по покоям Тотёосо не стал. Вместо этого, он сам направился на кухню – воину хотелось получить свою порцию и сразу же направиться на свежий воздух, и там насладиться едой под стрекот просыпающихся сверчков. Обычно командующий не мог себе позволить такой роскоши и своеволия, но здесь Муцэтаки позволяли ему использовать все блага поместья на свое усмотрение, и Тотёосо не мог не воспользоваться такой возможностью.

Разросшееся представление о приятном ужине, однако, пришлось усмирить. До ужина оставалось еще чуть больше часа, о чем ему и сообщили на кухне – повара только начинали приготовление пищи, и могли лишь предложить небольшой перекус в виде хлебной булки с молоком. Вежливо отказавшись, Уромати обреченно отправился к молитвенной. И хотя время молитв еще не пришло, он посчитал добрым делом пожелать благополучия духам, и своей семье, бесследно исчезнувшей в неизведанном.

Поднявшись к алтарю и пав ниц, он восхвалял Великих духов Ахоси и Эсихё, и просил лишь о том, чтобы его родные оказались в безопасности, были сыты и здоровы. Тотёосо не любил показывать это в открытую, но сердце его постоянно тревожилось о тех, кто остался дома. Все ли в порядке с домом? С семьей? Не разграбили и сожгли их имущество после захвата Сенью? Когда в следующий раз удастся увидеться с ними? И удастся ли вовсе?

Тотёосо не мог дать себе эти ответы, и старался не думать об этом.

Ведь тревожные мысли отвлекают от более насущных дел – и сейчас нужно было думать о своем долге перед Муцэтаки. Все равно ведь не было возможности вернуться домой и проведать родных людей.

После молитвы он еще немного побыл у алтаря, уже размышляя о том, чем сейчас могут заниматься его близкие. Наверняка готовят пшеничные шарики с медом? Иногда они вместе делали их, как и многие семьи, чтобы радовать своих детей вкусным.

Но такое было не часто, да и сам Тотёосо не любил заниматься подобными делами. То ли дело его дорогая жена, любящая своего ребенка как самую великую драгоценность. Она-то знала, как порадовать отпрыска.

Но Тотёосо и сам понимал, что это представление о чем-то хорошем, лишь отдушина. На самом же деле вряд ли его семья могла заниматься чем-то подобным.