Изорванное знамя

Ах, где же Тотёосо! Его не было на плацу, когда туда прибыл Орукэ. И вообще, организация сборов показалась юнцу слишком свободной и непринужденной. Будто бы компания собиралась не в военный поход, а на полянку рвать созревшие маки. Также не дисциплинированно и разрозненно.

«Здесь собрались отбросы из знати?» – Орукэ оглядывался по сторонам, и до сих пор не верил, что находится среди всадников.

Их становилось все больше. Каждую минуту прибывали новые воины и становились со своими лошадьми в линии и ряды, перекидывались фразами и шутили.

Через пять минут на плацу собралось уже по меньшей мере пятьдесят человек и лошадей, и еще столько же должно было подоспеть в ближайшее время.

«Откуда они здесь все взялись? – не мог понять наследник Муцэтаки, отчетливо понимая, что в поместье Отэ не могло находиться столько содда и их лошадей. – Что здесь за организация такая!»

Тотёосо прибыл одним из самых последних. Его никто не сопровождал, и кажется, он едва успел натянуть наручи.

Он проспал? Нет, это вряд ли. Его не предупредили? Может быть, не хотели отправлять вслед за своим господином?

«О чем я думаю», - вздохнул Орукэ, приветственно подняв руку для Тотёосо.

Тотёосо остановился рядом и стал смирно, только быстро поклонившись господину. Орукэ стало внезапно легче и спокойнее: как ни крути, когда рядом ценный соратник, на которого можно положиться – тревожные волны успокаиваются и берег человеческих эмоций снова сверкает в лучах летнего солнца.

Да, теперь точно ничего не грозит! По меньшей мере в пути.

- Будьте тверже, - сказал Тотёосо, и Орукэ машинально «угукнул», сам удивившись этому вылетевшему как птица из клетки слову. – Вы выше этих людей, господин.

Да, наверное, он прав. Содда – никто в сравнении с правителями, даже небольших земель. Они лишь слуги, воины, прилипшие черствой душонкой к мечте стать господином. Алчные и упертые, забывшие обо всех традициях. Те, кого давно следовало бы перевоспитать, вернуть в их сердца любовь к родным землям и своим господам.

Орукэ оглянулся и вздохнул. В тоже время, он понимал: теперь Муцэтаки – такие же жалкие содда, безземельные слуги. Хоть на бумаге это все еще было не так.

Размышления о том, кто теперь Муцэтаки, были прерваны командой построения смирно. Явился командир конницы. Высокий, на черном как уголь коне, он казался титаном, что поведет свое войско в бой.