Изорванное знамя

На все попытки отговорить его от этой затеи – Уромати утверждал, что время уже позднее, и в полумраке тренироваться будет сложнее и менее эффективно – наследник лишь вызывающе усмехался, и твердил, что темнота – это не помеха, а препятствие, ссылаясь что между ними огромная разница.

Отговаривать Орукэ дальше Тотёосо никак не мог – все-таки, он его господин, и его просьбы следует слушать, и исполнять. Хотя в пути чувство, что эти люди стоят выше него начало понемногу исчезать, размываться. И потому Уромати хотел как можно скорее добраться до столицы, чтобы это чувство не поглотило манеры и приличие.

Дабы не мешать другим жителям деревни, страж и наследник отошли чуть в сторону от деревни, по дороге. Здесь они провели еще по крайней мере час: сперва на разминку, как настаивал Тотёосо, не принимая никаких отказов; затем несколько упражнений с отесанной палкой, каждое из которых требовало немало усилий, и лишь потом начался бой. К этому моменту Орукэ успел заметно выдохнуться, и заметив вялость движений ученика, Тотёосо очередной раз посоветовал обождать до утра.

- Ничего, - слегка запыхаясь отвечал Муцэтаки. – В любой битве воина поджидает усталость!

И нападал на держащего оборону наставника. Нанося усиленные в замахе удары, Орукэ то и дело отбивал себе руки, но не унимался. В его порывистых атаках то и дело загоралась искра озорничества. Казалось, юнец стремится не познать фехтование, но развлечься, представить себя настоящим воином.

Вскоре последние лучи бордового солнца скрылись за горизонтом, и только тогда наследник с кипящей «жаждой крови» покорно опустил палку.

По возвращению в дом, Орукэ буквально отключился – так накопилась усталость за день и за усердную тренировку на ночь глядя. Да и время уже было позднее – ближе к полуночи, и в такой час он обычно уже спал.

Но Тотёосо уже в привычном режиме, остался сидеть на небольшой террасе крестьянской хижины. Старая привычка позднего сна теперь лишь усугублялась, и воин одиноко ждал сонливости в ночной тишине.

Но это не было чем-то тяжелым – Уромати не нервировало и ничуть не напрягала нарастающая бессонница. Наоборот – это были моменты, когда можно было ни о чем не беспокоясь духом вернуться к ближним. Каждую ночь Тотёосо отягощал камень скорби, что не было возможности хотя бы попрощаться. Все случилось слишком неожиданно. И слишком быстро.

- Завтра снова будет заливать, - старый крестьянин осторожно опустился рядом с путником и вытянул его из собственных мыслей.