Гладиатор из Крайпруса

Ликующие трибуны орут что-то неразборчивое, а я почему-то завис в воздухе метрах в двух от песка.

Снизу заорали в унисон ликующей толпе:

— Непревзойдённая, Эра! За клан!!! — заорали совсем по-животному, так должен рычать какой-нибудь огромный хищник, брызжа слюной от ярости.

Стремительный миг полёта к земле прервался на середине встреченной на пути преградой.

— А-а-а-а!

Кошмарный хруст прошёлся по всему телу волной адской боли. Сопротивляться такой боли нет никакой возможности. Хочется кричать и зарываться в песок, вопить от ужаса и бежать на немеющих ногах.

Но Леонидас медлил, он прошёлся вокруг, подзадоривая толпу, махая руками и выкрикивая лозунги клана. Тем самым боец, не осознавая, что делает, дал мне пару минут прийти в себя. Дышалось скверно, попытавшись вздохнуть поглубже, едва не потерял сознание заперхав. Рёбра были сломаны, и не только они. Все начиная от низа грудины, ощущалось как не моё.

Большая тень нависла над головой. Грубо разодрала на мне куртку, расшвыряв её части в разные стороны и вызвав новую вспышку боли. Боль была страшной, кости будто выворачивали из ран, но в сравнении с ударом о позвоночник новая вспышка меркла. Я остался в сознании и даже с трудом соображая понимал, что именно хочет сделать Леонидас.

Неспешно встав на колено, он провёл целую руку под мою шею, задрав голову к небесам.

— Последнее, что ты услышишь в своих обеих жизнях, это хруст оторванной головы. Знаешь, сколько оборотов головы нужно, чтобы оторвать голову? Я тебе расскажу – всего три. Я оторву тебе голову за три оборота. Сначала ты почувствуешь адскую боль и хруст позвонков, но ты не умрёшь так быстро, мозг ещё какое-то время сможет жить без кислорода. Затем я сделаю второй оборот, разрывая шейные связки, а на третьем обороте лопнет самая эластичная часть головы – твоя шкура.

Леонидас наслаждался триумфом, он трепетал, растягивая последнее мгновение. Зря он не добил меня сразу. Пока рассказывал, как будет отрывать мне голову, я подтянул руки к горлу, но не для того, чтобы попытаться убрать руку врага. Нет, это было бы бессмысленно, руки едва слушались.

— Кса! Эй, Кса! — какое-то движение и громкий голос на трибунах впереди привлёк моё слабое зрение.