Гладиатор из Крайпруса

— Хах, — Воорен позволил себе фыркающий смешок, звучащий примерно так же, как завывающий ветер на ночном кладбище. — Вместе пойдём, вы за деньгами, а я за дровами для костра.

Я непонимающе перевёл взгляд на Рыжего.

— Это же гвардейцы Сестдара. Паладины.

Только теперь я сообразил причину, по которой Воорен отказывается вести нас всех вместе.

— Мне с этими солдатами общей дороги нет. Почувствует кто-то, что я нежить, они и не посмотрят, что в чужом королевстве. Сожгут, а потом извинятся только. И король им ничего не скажет, потому что репутация у меня некоролевская.

— Ладно, а ты тогда почему не пойдёшь? — вновь упирая взгляд в Рыжего.

— Так у меня нету жертвенного камня. Ты же на собрании тогда сказал, что у тебя есть. Ну вот мы и подумали, вдруг что, ты чтобы один шёл.

Я мысленно выругался. Логика отличная, тем более что никакого камня у меня всё-таки не было. Но когда-то я решил об этом умолчать и теперь по всему выходит, что придётся отвечать за свои слова. Ладно, чёрт с ним. Справлюсь как-нибудь, тем более что отправлять Воорена и вправду дурная идея.

Сестдар давно воюет с Падшей Империей, из-за граничащих территорий. Реагировать на нежить тамошние паладины обучены, так что для него это окажется равносильно самоубийству. Отправить Рыжего со мной или вместо меня, конечно, можно, но толку то будет от молодого в таких делах парня. В Гейзере он уже показал, что думает немного не тем местом, которым надо бы.

Тяжело вздохнув, направился по диагонали через улицу прямо к дверям таверны.

Секретничать смысла нет, тем более что Ганс, как обуславливались – стоит и курит.

— Сюда нельзя! — выставив руку вперёд гаркнул один из гвардейцев, видимо, командир своей пятёрки.

Я замер, размышляя, что же делать дальше, но на помощь пришёл Ганс.

— У него здесь дело, как и вас. Между прочим, с теми же личностями, так что пропустите.

Глаз под решётчатым забралом видно не было, но мне показалось, что я уловил нотки презрения во взгляде на бородача.

— Ладно, — согласился гвардеец, чуть отступая.

Проходя мимо него, я встретился с равнодушным взглядом Ганса. Тот с облегчением затушил трубку и просто стоял на улице.

Потянул за ручку обыкновенной таверны, дверь распахнулась, шагнул внутрь и будто ударился о невидимую стену. Внутри мне стало тут же не по себе от количества уставившихся на меня пар глаз.

На арене я привык к публике, но там, как правило, чуть поддатые заряженные зрители, а не четыре десятка готовых сорваться в бой солдат.