Сердце Дракона. Том пятый. Часть 1

— Не знаю, как ты одолел одну из лучших учеников Мудреца, но твоя ложь будет очевидна всем, кто хоть немного был знаком с Серой. — Мужчина поднялся, повернулся к Эйнену и наградил его точно таким же невидимым воздушным ударом.

— Меня-то за что… — просипел островитянин, так же сплевывая кровью.

Проигнорировав стенания Эйнена, пузан вернулся взглядом обратно к Хаджару.

— Сера никогда не любила… мужчин, — сказал он, — и многочисленные ее любовницы тому свидетельство. И не знаю, какую судьбу ты себе выберешь, но не советую попадаться на глаза ее сестре.

В то, что ты смог убить Серу, не верит никто из знавших ее, но Тилис это не остановит. Она поклялась, что отмстит за смерть сестры.

С этими словами мужчина развернулся и пошел куда-то в сторону, недоступную взору Хаджара. Внезапно вспышка памяти пронеслась в сознании, и на его поверхность всплыло имя.

— Рамухан! — окликнул Хаджар. Звук шагов стал тише, а потом и вовсе прервался. — Видят Вечерние Звезды, знает Великая Черепаха, слышат демоны и боги, я бы тоже этого хотел… отомстить за ее смерть.

Вот только, увы, нет того смертного, жизнь которого можно было бы положить на ее погребальный костер.

Некоторое время в помещении висела гробовая тишина. Даже летучие мыши, до того весьма активно нарушавшие покой безмолвия, испуганно затихли.

— Расскажешь об этом Тилис, — слегка насмешливо ответил пузан и еще более насмешливо добавил: — Если доживешь.

Шаги вновь возобновились, а за ними и глухой стук каменной двери.

Или, быть может, заслонки. Воображение Хаджара, разгулявшееся за время, проведенное в лицезрении неизменного потолка, и вовсе нарисовало откидной мост.

— А ты уверен, что у тебя был брат, а не сестра? — с явной болью в голосе спросил Эйнен.

— В брате я уверен, — хмыкнул Хаджар, — а вот в тебе — не особо.

— Удивлен, что тебя это интересует. Я слышал, на севере все строго с мужеложцами. Говорят, они у вас не доживают и до сорока весен.

— Никогда этого не понимал, но, тем не менее, за полгода ни разу не видел тебя обнаженным.

— Демонстрация наготы… — Лицо островитянина, судя по тону, наверное, перекосило, как от судороги. — Все же ты действительно варвар. На моей родине человека голым видят только его родители, пока он еще не может самостоятельно помыться. А затем либо жена, либо муж.

— У всех свои причуды…

Еще некоторое время они спорили на тему наготы и варварства отдельно взятых регионов.