Пробоина 1: Магия вето

Зная, что голова у противника должна быть где-то рядом, я приподнялся навстречу, больно шаркнув локтем по кафелю. Вскинул руку, и, едва пальцы почувствовали его шевелюру, дёрнул вниз.

Противник падал, а я добавил скорости… Громкий треск прокатился эхом по помещению. Эх, жаль, не череп. Кажется, у нас в учебке был такой же кафель.

– Ты охренел, Вася?

– Ты чего натворил, бе́злунь?

Я уже откатился, прижимая рукой ребро, вскочил и упёрся спиной в стенку. Под лопатками и вправду поддалась кафельная плитка – клей под ней не выдержал давления.

Рука автоматически потянулась за спину, стараясь нащупать отставший подходящий кусок. Кафелем можно порезать так, что нож позавидует.

– Да ты знаешь, что с тобой сделают?

Тряхнув головой, я быстро протёр глаза чистой, тыльной стороной ладони – мне нужно зрение.

Жжёные псари, где я?!

Три щенка передо мной, едва усики пробиваются. Все в синих жокейских сюртуках, наглаженных брюках, как будто я попал в царские времена, к каким-то гусарам. Это самые странные врачи, которых я когда-либо видел.

За их спинами раковины, а я прижимаюсь к торцу туалетной кабинки. Передо мной лежит без сознания четвёртый гусар – под его лбом бежевый кафель покрылся трещинами, а из-под каштановой шевелюры показалась капля крови.

С одного взгляда ясно – живой. Наверняка лоб разбил, там вен полно, ну и сотрясение у него точно будет.

А вот кафель, кстати, неплох, хотя клали его через псиный хвост. Иначе под моими пальцами не поддался бы кусок, который я сразу стал цеплять ногтями.

– Вы кто? – сипло спросил я, – В чём меня обвиняют?

– Тебя в порошок сотрут, чушка драная, – прошипел со злостью один из парней, черноволосый, с лихим чубом.

Подбородок у него раздваивался, и нижнюю губу он старательно выпячивал, будто хотел сделать челюсть ещё больше. Эдакий пеликан…

Единственное, что я понял из увиденной картины – это явно не база капитов, если только ради меня не разыграли спектакль.

Скосившись набок, я увидел зеркало… и снова страх проник в каждую жилку. И не могу подавить уровень гормонов – слишком высок.

Из отражения на меня уставился такой же парень, как и эти, передо мной. Лет двадцати, не больше. Худой, остроносый, с неожиданно седыми волосами с густым серебром, с едва заметным шрамом на щеке.