Пробоина 1: Магия вето

То, что это его отец, и гадать не приходилось.

– Так, это и есть тот самый пустой Ветров? – с пренебрежением, будто моё имя испачкало ему рот, спросил незнакомец.

– Да, Ростислав, – хмуро ответил Гранный.

– Хм, и вправду, самый что ни на есть пустой, и вид такой же, – усмехнулся тот.

Я сдержался, чтобы не вздохнуть от досады. Впервые у меня появилось до боли простое, но сильное желание – просто шагнуть вперёд и пнуть в эту смазливую рожу. Чтобы и кресло упало, и ноги он запрокинул.

Так вот откуда у каштана все эти слащавые манеры…

– Так это ты, пустой, спас моего сына?

Вопрос прозвучал так, что даже не хотелось на него отвечать.

– Он же, кто ещё-то? – охотно ответил за меня комендант, – И вывертыша завалил, и…

– Я не с вами разговариваю, безлунь.

Комендант стал звереть, стиснув зубы, но тут подал голос оракул:

– Господин Ростислав, я всё же надеюсь, вы отдаёте себе отчёт, что говорите с капитаном Царской Армии?

– Ах, ну да, – Плетнёв тронул лоб, нахмурившись, – Знаете, эти жестокие бои на фронте… Они немного утомляют, и даже забываешь, как же здесь тихо и мирно, в глубоком тылу.

Он с противной улыбкой повернулся к капитану.

– Забываешь, что даже здесь, в безопасных землях моего рода, тоже зачем-то есть солдаты…

– Леонид, – Гранный сразу встал, упёр ладонь в грудь дёрнувшегося коменданта.

Тот был красный, как рак, и сверлил глазами ненавистного Лунного.

– Знаешь, а я благодарен тебе, пустой, – взгляд Плетнёва снова вернулся ко мне, – Даже ты понял, что кровь магов надо спасать, поэтому и поспешил к Николасу?

Это он говорил явно про ту ночную стычку возле Белым Карликом в степях.

Я промолчал, пытаясь угадать, как нужно себя вести, чтобы не подвергнуться какой-нибудь проверке. А вообще, странно себя вёл этот пижон – настоящей благодарностью от него и не пахло.

– Хотя, конечно, мой сын наверняка сам ранил вывертыша. Кстати, говорят, там был и Громов? – он улыбнулся чуть теплее, – Тогда понятно, как вы смогли справиться… Надо отослать роду Громовых подарок, это достойные Лунные.

Это было последней каплей, и я проговорил:

– Я всего лишь хотел пробудиться, поэтому и полез к вывертышу. О Плетнёве я не думал.

Гранный обречённо вздохнул, а комендант вдруг сдулся и заулыбался.

– Господин студент, – снова подал голос оракул, – Не забывайте, с кем вы говорите.

– То есть, как это ты не думал о Плетнёве? – с нажимом произнёс Ростислав, поставив обе ноги на пол.