Эдемский Маг. ТОМ I

Они с женой жили в любви и согласии, хоть Эрик и стал всё чаще и чаще удаляться на долгие прогулки, в ходе которых Демиург делал из него своё собственное идеальное оружие.

Именно тогда они прознали о скоплении живой силы, о скоплении людей, тела которых превратились в муравьиные. Именно тогда были начертаны первые планы Демиурга, названные в ходе начертания «Пентаграммой».

Эрик несомненно отдалялся от семьи, но любовь всё ещё крепко сидела в его сердце. Он и сам не понимал, как такое сильное чувство было способно поселиться в его чёрством ненавидящем всех, всё и вся теле.

Дни неслись за днями. Демьян рос. Он уже впервые пошёл в школу, под сельское пение птиц и мычание фермерских коров.

Его девушка, любящая его и любимая им, сидела рядом на скамеечке и солнце красиво ложилось на её гордую и прекрасную фигуру.

— Как же быстро время то летит. — подал голос Эрик, ощущая как голова любимой перекочевала магу на плечо. — Демьян только в маленькой кроваточке лежал, а сейчас уже такой большой, сильный, играет в футбол, учится… Вот чёрт, я им горжусь и завидую.

Та слушала, спокойно уставившись на безмятежно колышущееся зелёное поле невысокой травы.

— Да. Знаешь, ты большой молодец. — девушка притянулась и поцеловала тощего мага прямо в щёку. — Ты ему подарил то, чего никогда не было у тебя. Семью, тепло, дом… И мне ты подарил самое ценное и желанное — твою любовь.

Их губы сомкнулись и пара забылась в страстном поцелуе.

Жалко, что так не могло продолжаться всегда. Жалко, что так не могло продолжаться вечно…

Демьян хоть и рос в заботе и уюте, но даже он с каждым годом всё сильнее и сильнее ощущал, как отец отстранялся от собственной семьи, уходил куда-то далеко-далеко, в области, далёкие от семейного очага.

Мать Демьяна даже не сразу поняла, что Мартен уходил от них и делал всё для подготовки плана по отмщению.

— Зачем тебе всё это… Забудь, выкинь из головы. Эти люди не достойны твоего гнева, не достойны твоего внимания и мыслей.

Тощий мужчина обнял жену и где-то внутри его глаз показались голубые слезинки.

— Дорогая, я сам всё решу, доверься мне. Я обещал же вернуться, забыла?

Внезапно девушка забилась, как муха в паучьей сетке:

— Не верю! Не верю! Не верю! Останься с нами, останься со своей семьёй. Наши же узы дороже…

— Успокойся и… и прости меня. Я обязан одному человеку жизнью, ты же сама знаешь.

Слёзы длились ещё долго.