Эдемский Маг. ТОМ I

Страха, что мог быть похож лишь на… — старушка задумалась, а после сложили костлявые сухие ладони рупором, прошептав в них. — Страх, который мы испытываем к Мартену! Тот человек был похож на него. Он был с такой маленькой каменной душой, за которой была лишь пустота. Там была пустота вкупе с эгоизмом, жаждой наживы и убийства.

«По описанию почти не подходит, однако…» — богатырь навострил уши и внезапно эта мысль сверкнула так ярко, что затмила все остальные своим испепеляющим пламенным светом:

— Скажи, этого Гостя звали Демиург? Я сразу понял, что это он.

Как давно…

Старушка неожиданно подняла ладони, призывая мага к тишине:

— Ты всё неправильно понял. Того Гостя звали по-другому. То был старый-престарый дед, такой же мелкий, как и его душонка. Мартен говорил нам, что его звали Авиад.

Глава 19

Пару миллиардов лет назад.

Эдем…

Ловкий ветерок бодро дунул в лицо, свежесть зелени ударила в нос, а взгляд был прикован к кому-то подле белого раскидистого дерева. Подле того самого Древа Жизни, у которого, по слухам, должен был ползти чёрный юркий змей.

На тонких хрупких ветках, уходящих в разные стороны, висели сочные, пропитанные соком бело-желтоватые плоды, что так и манили вкусить себя и не оставить в живых даже твёрдой центральной кости. Только по одному взгляду на них было ясно, что настолько манящую и красивую сладость не должно есть никому, несмотря на всё существующее искушение.

— Скажи мне, друг, где тот змей о котором все говорят? — богатырь ещё больше приблизился к сгорбленной фигуре на окраине отвесного утёса, озарённого мягким ласковым солнечным светом.

— Я думал увидеть, поверить в его существование, услышать из его уст нашу, созданную Отцом, речь. Но где же сам змей? Неужто он просто болтал, а на деле обманул всех моих наивных братишек и сестричек, просто сбежав с Эдема?

Фигура молчала, вперив взгляд куда-то вдаль, на большущее пятно, раскинувшееся от края и до края.

— Саркис, как люди позволяют себе жить в таком мирке? — будто не слушая друга, словно в мечтах пропел юнец.

— Зная, что они существуют под Эдемом и их жизни не важнее, чем спички. Они всё радуются и радуются, ни грамма отчаяния, ни секунды грусти.

Богатырь и не знал что ответить. Такие вопросы претили его каменной душе, о чём с превеликим огорчением Саркис сознавался сам себе уже на протяжении многих десятилетий. Вот и сейчас — что мог ответить тот, кто был совершенно пуст?

«Как же я бездушен. До безумия бездушен и пуст…»

— Молчишь, да? Видимо даже ты меня понимаешь.