Между Раем и Адом

Вот только мне моя собственная совесть не позволила бы, тем более что последние дни мои мысли только и делала, что занимала абсолютно другая девушка. И уж точно не Похоть.

В этот момент она почему-то рассмеялась. Её звонкий смех разнёсся по всей комнате, а я, который в упор не мог понять, к чему это она смеётся и что нашла тут смешного, немного потупил взгляд.

— Глупыш! Ты подумал, что я хочу с тобой заняться любовью? Для этого у меня есть смертные! Нет, с тобой я хочу поиграть чуть по-другому.

Тогда я ещё выдохнул с облегчением, но даже и не подозревал, что гораздо проще было бы с ней переспать, чем пытаться поддержать тот самый бред, а главное, отвечать на то, что она мне говорила всю оставшуюся ночь.

— Ну, смотри. Как думаешь, что общего между ботинком и карандашом? — спросила она, удобнее устраиваясь на кровати и поправляя своё платьице.

— Без понятия, — покачал головой я.

Поджав губки, Похоть ответила:

— Ну как же! Они следы оставляют.

Девушка хитро подмигнула мне.

— А, я так понимаю, те самые следы, что на снегу не видны?

Понятно, в какую игру меня утянули. Слышал я такую легенду, и она мне, если честно, не очень нравилась.

— Не видны! А знаешь, почему не видны? Потому что ночь их не видит, и город не видит, — кажется, она обрадовалась тому, что я всё-таки так быстро понял её правила.

— Но неужели город слеп? — в ответ спросил я.

— Может быть, да только вот глаза Вероны всё видят и всё расскажут, — теперь Похоть по-птичьи склонила голову набок.

— И кому же они будут это рассказывать? — парировал я.

— А другому городу, который глух, — просто ответила девушка.

— Та как же он тогда их услышит? — взыграл во мне интерес.

— А ему расскажет немой след от ботинка, который был оставлен карандашом.

Вот тут, похоже, и начался бред.

— А разве немые следы говорят?

— О, ещё как говорят, попробуй спросить у глухого города, что ему рассказывали глаза Вероны, которые видели сквозь абсолютно тёмную ночь!

— Но неужели тёмная ночь даёт даже городу что-то увидеть?

— Даёт, ещё как. А ещё она ему даёт яркую луну, которая освещает след того самого немого ботинка от карандаша, который рассказывал глухому городу о том, какие тут тёмные ночи. О, а ещё.