Между Раем и Адом

— Кто тут и виноват, так это он. Не ты.

— Но, может, он это просто в сердцах сказал? Нам всем нелегко пришлось, — начала было оправдывать его наша подруга.

Пожалуй, самое верное решение сейчас как раз высказала Белла:

— Слушай. Я, конечно, понимаю, что тебе очень больно, что эта война отняла у тебя абсолютно всё, но послушай, у тебя есть мы. И, думаю, нам стоит поспать. Перемещение и подавление сил достаточно изматывает нас всех. Так что давайте уже все ляжем. В конце концов, мы в таком замечательном городе, а завтра наверняка снова на рыночную площадь отправимся, надо же с местными поговорить, — она подмигнула нам.

Амалия, хоть и с трудом, согласилась и тоже легла в кровать.

На самом деле лично меня беспокоил всего один вопрос, который и мучил полночи. Если к нам сейчас поднесут крест или выплеснут святую воду, обожжёт ли это кожу? По факту, крылья не очищены, а это значит, что мы по-прежнему падшие, а падшие равняются демонам. Во всяком случае, в душе теплилась надежда, что нам не предстоит это проверить на собственной шкуре.

Проснувшись рано утром от лучей солнца и позавтракав, мы разделились. Парни остались при дворе, чтобы пообщаться с посетителями, а девушки отправились на рыночную площадь. Сегодня была особенно хорошая погода. Снег блестел на ярком солнце, на небе — ни облачка. Мы были не особо восприимчивыми к температуре воздуха, но мне безумно понравился тот лёгкий морозец, что стоял с самого утра. Он, что ли, добавлял некую атмосферу происходящему.

Как и вчера, люди на площади без умолку трещали, договариваясь о ценах, общаясь и смеясь.

Несмотря на все проблемы, несмотря на какие-то недостатки той жизни. Всё-таки какое же было время.

Подойдя к одной из лавок, я и Белла стали рассматривать лежащие перед нашими глазами вещи. Как это и бывает, очень болтливый торговец нахваливал свой товар и рассказывал, что только у него можно встретить такие прекрасные платки.

— Девица, а посмотрите этот! Как раз к вашим прекрасным очам! — улыбнулся достаточно приятного вида молодой человек и показал мне белый платок с изумрудной вышивкой.

Кажется, он до сих пор где-то у меня лежит.