Между Раем и Адом

— Тише, тише… что… что с Эмми? — спросил тихо я.

Оставалось лишь узнать, что стряслось здесь в то время, пока нас отвлекли нападением на Зал. Возможно, именно для этого на него и напали. Они бились так, будто им были безразличны госпиталь и хранилище оружия. Они унесли с поля боя Кейт в то время, как Иеремиил… он просто попался под руку, из-за чего его слишком сильно ранили.

В этот момент в комнату прибежали и остальные братья, которые сели рядом. Гавриил в растерянности смотрел на архангела, будто бы не верил своим глазам.

Не верил, что архангелы могут умирать.

— Они… забрали её. Не знаю, они не хотели её убивать. Лишь забрали и всё. Я… не смог её защитить, прости меня… простите все, что я подвёл вас… — шептал брат, вновь открывая глаза и глядя на нас.

По его щекам текли слёзы раскаяния, но за что ему извиняться? Я хотел, как лучше, а получилась ещё одна трагедия.

— Всё в порядке, Иеремиил, всё в порядке. Мы рядом, спокойно, — прошептал Варахиил, кладя руку на плечо брата.

— Я… подвёл вас.

Особенно тебя, Михаил, — прошептал он.

— Прошу, не говори так. Нет. Уверен, ты сделал всё, что смог, — я покачал головой, показывая, что не держу обиды.

Потерять в один день сразу троих дорогих мне людей. Невыносимо. Из последних сил Иеремиил по-прежнему говорил, будто бы хотел высказать всё, что не смог во время жизни.

— Я люблю вас, братья. Вы всегда были лучшими, кого я знал… Мне будет вас… не хватать. Прощайте, — он испустил последний вдох.

Взгляд замер на окнах, где сияли ночные звёзды.

Такие красивые и яркие. Иеремиил отправился к ним навсегда. Где-то там, с далёких звезд Парадела, он будет смотреть на нас, смеяться, и мы будем слышать его, он навсегда останется в наших сердцах.

По щекам текли слёзы. Находясь в тихом шоке, я, будто бы на автомате, потянулся и лёгким движением закрыл глаза брату. Где Эмми? Что с ней сделали? Где моя малышка? Почему они так подло поступили, решив отнять у меня самое дорогое? Эти вопросы путали, заставляли мучиться и гоняли по замкнутому кругу.

Я чувствовал полное опустошение и ненависть к себе оттого, что каждый день у меня забирали всё больше и больше, а чернокрылые с каждым разом всё ближе к победе и к тому, чтобы окончательно подчинить себе ангелов.

Мы не знали, где похоронить Иеремиила. Не могли просто так положить его в братскую могилу с остальными павшими воинами. Хоть в этой войне мы и показывали, что рядом с народом, мы не могли поступить так. Иеремиил — наша семья.