Гладиатор

Наел бока!

Они шли с самого утра, проголодались и сильно устали, а лес и не думал редеть. Хорошо, что почти не было подлеска, иначе пришлось бы обходить неудобные места или возвращаться. Наконец Глад не выдержал, остановился и сбросил с плеч звякнувший серебром мешок.

– Отдохнём здесь, – сказал он друзьям. – Доедим то, что осталось от завтрака. Неизвестно, когда найдём воду, поэтому пейте только по два глотка.

– Давно бы так! – с облегчением отозвалась тоже сбросившая свою котомку Вера. – Может, здесь вообще нет полян.

Ничего, обойдётся Карс без каши. Давайте доедим мясо, пока оно не испортилось.

Каждый нашёл себе место, где было меньше корней, после чего пожевали мясо и легли отдыхать.

– Глад, нам долго идти? – спросила девушка.

– Ты же знаешь, что я там не был, – недовольно ответил ватажник. – Помолчала бы, а то сама не спишь и другим мешаешь.

– Вам бы только жрать да спать, – сказала она. – Зря я с вами пошла. Можно было не переться в старую столицу, а устроиться в королевстве, в каком-нибудь небольшом городке или даже деревне.

– И что бы ты там делала? – насмешливо спросил Карс. – Я говорю не о работе, потому что её для бабы всегда много. Где в нашей глухомани найдёшь мужа? Если станет невтерпёж, поможет любой земм, но детей от нас не будет.

– А что ты будешь делать в Диких землях? – рассердилась Вера. – Резать глотки и копить ненужное тебе серебро? Работать ты не умеешь и не хочешь, а женщин там наверняка намного меньше, чем мужиков, так что и у тебя не будет детей.

Чем дольше я думаю о вашей затее набрать ватагу, тем меньше она мне нравится. В нашей ватаге были только порядочные земмы, других папаша Брас не принимал. Думаете, что и у вас будет возможность выбора?

– Посмотрим, – сказал Глад. – Если ничего не выйдет с ватагой, займёмся чем-нибудь другим. Втроём на тракте делать нечего, а в солдаты я не хочу. Можно попробовать устроиться стражником, но за это надо хорошо заплатить. И потом не одна ты была в засадах, я хаживал в них побольше тебя.

Если не повезёт натолкнуться на одного из тех, кого мы потрошили, запросто лишусь головы.

– А крестьянствовать – это не для нас, – добавил Карс. – И дело не в том, что мы многого не умеем или не хотим вкалывать, а в свободе. Крестьянин не замечает неволи, потому что не знает другой жизни, а после ватаги не найдёшь желающих садиться на землю.

– Что толку гадать о том, что будет когда-то, если мы не знаем, проживём этот день или нет, – зевнув, сказал Глад.