Саннариас

«Иной мир, похожий на монолит каменных построек, напоминал саркофаг. Молодой и крепкий юноша с перстнем короля Гериона исчез в портале».

Вдруг стоящая на подоконнике фигура дракона из черного камня, подаренная гномами, с треском рассыпалась на осколки. Даркарий пошатнулся и схватился обеими руками за голову.

Удивленный Лаадис, испугавшись увиденного, нервно зашевелил пальцами. Пытаясь остановить неуправляемый процесс, он неожиданно для хранителя захлопнул книгу. И переломил парившее в воздухе перо.

– Предатели, которые сбежали, – от злости бледное лицо эльфа посинело, на щеках показались прогнившие пятна.

– Хватит, – отрезал Даркарий. – В тебе столько ярости и глупости, успокойся, – алаин чахоточно закашлял, – ты должен верить! Ты наполнен желчью, от твоей души веет зловоньем. Я думал, эльфы с годами становятся мудрее… – проговорил он и категоричным взглядом заставил остроухого попятиться назад.

Придя в чувства, Лаадис приложил прохладную ладонь ко лбу, и его лицо мгновенно приобрело нормальный вид.

– Мне надоело терпеть разбои нагов. Несправедливо, когда нас грабят. В следующий раз мои клинки насытятся их кровью, – проворчал с недовольством эльф.

– Не забывайся! Мы признали власть Энтэмариуса и склонились перед его волей, поэтому мы до сих пор живы и жива наша надежда на освобождение.

Лаадис молча нацепил ножны и исчез за дверью. У ворот он увидел прибывших за данью четверых нагов. В жилах эльфа вновь вскипела кровь, пальцы обеих рук слегка дернулись. Не мешкая, он метнул клинки в ползущих к нему нагов. Жгучие лезвия вмиг пронзили нагрудный костяной панцирь одного из нападавших. Остальные, увидев завалившегося набок собрата, зашипели и, кинувшись на обидчика, ответили эльфу метанием копий.

Стащив колесо с перевернутой телеги, Лаадис использовал его в качестве щита. Два наконечника пробили деревянный диск и остановились прямо у глаз. Эльф с облегчением вздохнул и опустил колесо. Истошный крик Даркария заставил его обернуться. Хранитель, пронзенный копьем, туманным взглядом смотрел на Лаадиса.

Нагское острие вонзилось прямо в сердце старика. Не шевелясь, словно приковав ноги к земле, он стоял на одном месте.