Тайна горного озера

Один из них и пришелся ему, как раз впору:

– Сразу видно – до болезни крепок был да осанист, – присвистнул, разглядывая себя в новом обличии, гестаповец.

И тут же решил для себя, как быть дальше, когда единственные документы – офицера СС лишь могли смертельно навредить владельцу.

Приходилось избавляться от греха подальше от удостоверения со свастикой на тисненой коже обложки.

– Для русских попробую сойти за беженца, а уж своим как-нибудь все объясню, – пробормотал Штернберг.

Разорвав на клочки несколько книг и журналов, он развел в камине огонь, в который бросил тугое портмоне с удостоверением, пропуском и предписанием ко всем чинам рейха оказывать ему всяческую помощь.

Когда пламя, вспыхнув в последний раз и стало угасать, поднялся от камина, выдернул из-под мертвого хозяина дома клетчатый шерстяной плед, накидал в него несколько, первых попавшихся ему под руки, вещей, книг и кое-какого прочего скарба.

После чего стянул узлом образовавшийся большой узел.

– Для пущей достоверности, чтобы уж никто не усомнился, что действительно погорелец идет с пепелища.

И все же, днем отправляться в дорогу Штернберг не отважился.

– Могли, – по его мнению. – В округе найтись те, кто видел его выходящим из машины у дома Оссендовского.

Лишь дождавшись наступления вечерних сумерек, беглец взвалил свою объемистую, хотя и не очень тяжелую поклажу на плечо.

– Прощай, старик, – бросил он на последок и с горькой усмешкой, распластанному на затоптанном полу старику. – Жаль, что забрал ты все с собой.

От гнева надулись желваки на скулах жертвы собственной алчности.

– Да только там тебе это не понадобится.

…За ночь он ушел довольно далеко, уверенно ориентируясь по местности. Ведь ее хорошо изучил на карте еще тогда, когда готовился к встрече с душеприказчиком своего дяди-барона.

Но все же не смог наверстать упущенное.

За тот день, что ушел у него на выяснение отношений с Оссендовским, Восточный фронт был прорван, и туда, куда ему было нужно – на Берлин, раскисшими январскими дорогами уже тянулись танковые колонны русских.

Так и пошел во след, прося где придется ночлега. Питаясь чем придется. Пока, уже поздней весной, когда и войне случился конец, не наткнулся на него патруль союзников.

– Беженец, говоришь? Поляк? – осклабился, глядя на перепачканную сажей костров, давно не мытую, физиономию путника детина в форме американского пехотинца с тусклыми сержантскими нашивками на рукаве защитного цвета куртки.