Воронов дар. Свет и тьма

Мы с Олегом, Святославом и Андреем взяли накрытые белой простыней носилки, где лежало тело отца в парадном мундире, и понесли его на улицу. Под тихие шёпоты и всхлипы мы пронесли папу по кругу, так, чтобы каждый из присутствующих мог увидеть Игоря Гарвана, проститься и помолиться за его душу богам.

После мы возложили носилки на кроду.

У изголовья отца стояла большая жаровня, полная пылающей огненной ойры. Я подошёл к ней первым, взял один из факелов, дождался, пока тот загорится, а после возложил его на последнее в явном мире ложе отца.

Остальные члены семьи последовали за мной. Складывали горящие факелы по кругу у изголовья и ног отца, пока погребальный костёр не разгорелся во всю мощь.

Языки пламени лизали белые ткани церемониальных носилок, съедали тёмно-красный парадный мундир, сжигали тугие боевые косы отца. Огонь набирал силу и вскоре отца не стало видно.

Бабушка тихо выла, и кроме её скорбного плача был слышен только треск поленьев и сухих веток.

Чёрные столбы дыма взвивались к пасмурному небу. Вороны вылетели из воронятни, стали кружить над нами и отчаянно каркать.

— Славься род, славьтесь Гарваны, — при появлении воронов вся семья, даже маленькая Софья, тихо произнесли это, приветствуя хранителей рода.

Каждый из нас знал, что это духи рода прилетели забрать отца и унести его душу на своих крыльях в Ирий.

Костёр горел недолго. Когда языки пламени опали, обнажив чёрное пепелище и обгоревшее тело, которое уже ничем не напоминала папу, гости начали уходить потихоньку в поместье.

Ушёл и император с женой и братом, ушла и бабушка, уводя остальную семью.

Мама неожиданно крепко вцепилась в мою руку.

— Ты тоже его видишь, Яр, — шёпотом испуганно спросила она, широко распахнув глаза.

Я проследил за её взглядом. Дым всё так же вился над костром, но теперь он вдруг начал принимать смутные очертания человеческой фигуры.

Показались могучие плечи и статная осанка, стали чётче длинные тугие боевые косы.

— Игорь, — мать всхлипнула то ли от ужаса, то ли от удивления и сильнее сжала мою ладонь.

Мама никогда не видела, как уходят родовые чародеи.

— Прощай папа, мы ещё встретимся, — сказал я.

На миг фигура стала чётче, на доли секунды мне показалось, что проступили черты его лица. Папа грустно улыбался и смотрел на нас. Подул порывистый ветер и видение резко рассеялось.

Мать уткнулась лицом в моё плечо и заплакала.