Во имя порядка: на закате древней эпохи

Даль’Кир только спустя пару секунд понял, что их обстреляла катапульта и в него прилетел хороший осколок, но вот сил повернуть ход сражения уже нет.

Там внизу копейщики стали сдавать – копья скрылись в телах скараггов, по их головам напирают арпы и другие воины. Саблями они отбивают выпады неримлян, щитами закрываются и прут вперёд, кидаясь на неримцев. Клинками они рвут табарды, своими копьями и ятаганами распарывают кольчуги и мнут кирасы. Латники отчаянно пытаются сдержать натиск, фламберги стали чёрные, доспехи измятые и липко-грязные.

- Прочь, - рычит Шапуа у тела Штеппфана, разбивая грудь очередного скарагга. – Про-о-о-чь!

Штеппфан слегка очнулся и сжал руку на рукояти. Ещё усилие, и он подымает себя на ноги через неимоверную силу и тут же встречает выпад, который сию секунду отводит и пинком отпихивает скарагга, но его место на стене спешат занять ещё десяток. Шапуа как рычащий медведь врывается в толпу южан и широкими замахами рассеивает скарагов, какими-то устлав стены, а каких-то и скинув обратно.

Но и враг не желает оставаться в долгу, артиллерия заработала с новой силой. Наместник же, орудовавший молотом, внезапно остановился. Оружие выпало из руки, а колени подкосились. Штеппфан увидел, что из груди торчит длинный болт, выпущенный из скорпиона. Губы наместника сверкнули блеском крови, в глазах всё так же сияет неугасимый блеск, а горло выдало предсмертный хрип:

- Зз-за Н-не-рим!

- Наместник погиб! – новость понеслась по стенам. – Шапуа умер!

Казалось бы, то, что должно вызвать потрясение воззвало к волне гнева.

Копейщики налились такой яростью, что выровняв насколько возможно строй, они двинулись вперёд, насаживая скараггов и арпов подобно мясу на шампур. Арбалетчики дали общий залп, и добрая часть лучников обзавелась болтами в теле, а мечники с неистовством захлестали по скараггам.

Но спасёт ли это положение? Захлёбываясь и своей и чуждой кровью, скарагги выплёскивают всё новые и новые силы и кажется, что им нет числа. На мгновение их удалось оттеснить, лишь бы чтобы вновь принять удар несчетных орд.

Где-то на баррикадах уже развиваются чёрные знамёна и бунчуки, говорящие, что это уже не неримская земля.

- Отступаем! – кричит капитан Филипп. – Уходим прочь!

Этот приказ в мгновение был разнесён офицерами. Мечники, с ополчением и арбалетчиками стали убираться со стен и башен как можно скорее, северные части поспешили на юг, крайне быстро формируя арьергарды. Штеппфан же тянется к синей трубке и направляет её в небо.