Четырнадцать лет назад

- Но что заставило вас? – я чувствовал вкус слёз; было трудно дышать, я потерял нечто безумно дорогое и родное моему сердцу, - Зачем вы…?

- Ты не поймешь! – рявкнул он и в мгновения ока он оказался за моей спиной наклонившись к моему уху, он провел рукой по моей шее:

- Ты спросил меня о боли, - его голос хрипел и уже не казался столь прекрасным; от него моя кожа покрылась холодной коркой льда, - ты спросил о боли, ты спросил о любви!

- Я…

- Ты лишь тень, песок под ногами хозяина, ты спрашиваешь о боли, не зная, что такое любовь! Зачем я убил её!? Ты хочешь это знать?! – его голос срывался на крик и его ногти все сильнее впивались в мою шею.

- Д… да, - прохрипел я.

- Любовь, достойна смерти! – прошептал он и я открыл глаза.

Я ехал в карете, под колесами стучали камни лондонской мостовой, а за окном я видел людей, таких же, как я, не знающих что такое любовь, но вполне вкусившими все радости боли. Может граф и был прав, но жизнь состоит не только из горечи любви и восхищения боли, я верю, что в жизни есть место счастью и нежному шепоту любви.

Все ближе и ближе я был к родному дому, и все дальше отдалялся от графа – несчастного графа, человека, разорвавшего свою жизнь на тысячи кусочков. Мне было жаль его. Я посмотрел в окно и слегка улыбнувшись, повязал на левую руку фиолетовую ленточку.

Шестая пуля бесплатно

Гарри, прижавшись спиной к грязной, заплёванной стене, дрожащими руками запихивал в барабан револьвера одну пулю за другой. Его губы беззвучно шептали молитву, периодически прерываясь громкими выкриками типа:

- Выкусите у Бельмондо, ублюдосы!

Косяк дверного проема, за которым прятался Гарри, разлетелся ошмётками стены, засыпая его побелкой и кусками дерева.

Он должен добежать до окна, чтобы оторваться от тех уродов, что преследовали его. Всё было готово, он должен сбежать отсюда, другого случая не будет. Но сказать проще, чем сделать, ибо подход к окну замечательно простреливается из коридора, в котором засело не меньше пяти человек. И у них есть пушки. У Гарри, конечно, тоже есть пушка, но пять против одной – это не то, чтобы не честно, это безнадёжно. Учитывая еще тот факт, что у него осталось шесть патронов.