Тишина камней

И не показывайся мне, пока сам не позову.

Кабиан затрясся, будто сам совершил нечто непристойное. Как же так? Как мог младший решиться на такое? Подобное преступление во всех Старых землях каралось беспощадно. А цнои, те и подавно верили, что наказание за воровство у кровных родственников неотвратимо. Нет-нет-нет, этого просто не может быть! Но руку Коган так и не вынул из кармана, не показал, что отец ошибся, а глаз так и не поднял. Неужели болезненная страсть охотников передалась ему через истории, рассказываемые заезжими чужаками, или через всеобщее оцепенение от страха во время хеллизии, когда люди запирались и день без убийства считался большой редкостью? Или все дело в том, что он родился именно под конец Охоты, в самый разгар кровавой бойни за мелины? Ведь следующую, через гвальд жизни, хеллизию он не мог помнить, потому жар, бред и обмороки продолжались целую луну Льяд.

Халла беспомощно плакала, отпаивая сына оранговой настойкой, отец пропадал в кузне, а Кабиан успокаивал мать, как мог. Тогда он трясся точно так же, опасаясь за жизнь брата.

Казалось, младший простоял вечность, но отец терпеливо ждал. И вот Коган выпустил крюк и, так и не подняв головы, рванул к двери – на улицу, в сгущающиеся сумерки.

Кабиан попытался броситься следом, но Аман резко прикрикнул:

– Стой!

Старший растерянно смотрел то на отца, то на распахнутую дверь. Ветер ворвался, завихрил угольной пылью, растворил запахи копоти. Мальчику хотелось закричать: «Это всего лишь камень!», но он прекрасно осознавал, что карги никогда не были и не будут «всего лишь камнями».

Посланники небес навсегда и прочно вплелись в общество людей. От них зачастую зависели жизни. Как и в тот день.

***

Солнце почти скрылось за горизонтом, а серп луны Льяд висел над холмом, утыканным кладбищенскими шестами. Там недалеко жил старик, ухаживающий за могилами. Никто его о том не просил, но вырос он у староверов, покинув их добровольно, и почитание душ умерших родственников впиталось с кровью и распространилось на любого покойника.

Жители Фет были благодарны и за помощь, и за то, что он не навязывал жутких обрядов погребения цнои.

Само селение располагалось далеко от кузни, чтобы искры, вылетающие из трубы, ненароком не попали на соломенные крыши жилищ.

Коган бежал в сторону леса и краем глаза старался в последний раз взглянуть на очертания родных мест.

Пацан не был похож на остальных фетовских детей одного с ним возраста.