Тишина камней

Инзима ожил, вскочил, как ужаленный, суетливо достал из подвешенного на поясе мешочка камушки и раздал каждому, кроме Ри, конечно же, по два: черному и белому. Свой белый он положил у ног Ри со словами:

– Белый – за тебя. За то, чтобы помочь тебе.

Матаара без раздумий кинул черный, попав в первый камень и оттолкнув его чуть в сторону.

– Черный – за то, чтобы предоставить тебя самому себе, – пояснил лекарь и по совместительству шут отряда, и оба высказавших свои заключения уставились на командира.

“И почему они вообще решили, что мне нужна помощь? – думал Ри, с интересом разглядывая Коса.

– И странно – небогляд же еще не бросила камень, а они ждут вердикта от этого великана. Может она не имеет право голоса? Или же ее голос решающий.”

Косаль Таг покатал пальцем на огромной ладони крохотную гальку, потом подхватил черный камушек и бросил в сторону Ри. Поджав губы, он тут же стал тереть виски, словно обдумывал что-то важное. Расстроенный Инзима и ухмыляющийся Матаара повернулись к Лодисс Антее.

Ее облик размывал сизый дымок и искаженный от жара костра воздух.

Одинокая искра, вырвавшаяся из прогоревшего и разломившегося полена, закружилась и тихо легла на голую стопу Ри. Он дернул ногой, потер обожженное место и накрылся одеялом.

Диск Нари над горизонтом подмигнул красным хребтом и потух, поглощенный кудрявой, густой тучей, заслонившей полнеба.

Тишина, облаченная в стрекотание ночных насекомых, погружала в промозглое утро.

Лодисс наклонилась, подобрала что-то и швырнула через огонь к Ри.

Пара сапог гулко плюхнулась на землю. За ними последовал камушек выбора, и у ног молодого человека, ожидающего окончательного решения, оказались два черных и два белых ответа.

Озноб мурашками погладил спину Ри. Глаза защипало от навернувшихся слез. Приятные смятение и трепет переполнили душу. Он не знал наверняка, но будь то чутье или напряжение нитей предков, оно подсказывало, что его не оставят сегодня в беде, что двое против двух – не всегда ничья.

– Ты уверена? – Все были удивлены, а командир больше других. Но недовольства, в коем почти беззвучно задыхался Матаара, не выказывал.

Ри не решился утолить свое любопытство прямо сейчас, да и охотники не утруждались объяснить, он спросит позже о том, почему галька небогляда перевесила любую другую. Завидя, что охотники начали подниматься, он достал из сапог подсохшие портянки, намотал их на ноги и торопливо натянул обувку.

– Возьмешь Паутинку.