Тишина камней

Мусанга изгибается. Судорожно вдыхает. Отрыгивает и, раздробив сомкнутыми челюстями, сглатывает смоченные кровью осколки.

Из своих клеток неуверенно выползают звери. Они принюхиваются и, оглядываясь друг на друга, спешат к теплым кускам мяса.

– Эй! – крик снаружи. – Что там происходит?

Мусанга, держа в поле зрения выход, стоит под проливным дождем посреди вольера. Дышится с трудом. Она отчетливо ощущает прилив энергии и чувствует, как тяжелеет ее шерсть. Жажда к воле, подгоняемая чем-то чужеродным, наполняет лапы упоительной силой, укрепляет кожу.

Из хижины выбегают двое, дико кричат и исчезают в темноте. На их месте отчетливо маячит запах страха.

Волчица принюхивается. В разорванных, окровавленных лоскутах одежды внимание привлекает спрятанный в кармане увесистый камень. Такой же, как только что раскрошила и проглотила. Она никогда не питалась камнями, но этот манит похлеще свободы за изгородью, завлекает щемящей тоской к свирепой ненависти. Раскусив пополам, она проглатывает и его.

Мусанга уверена, что теперь ее не остановит никто, что даже запертая дверь и вооруженный охранник – не препятствие на пути к воле. Она решает дождаться, когда остальные измученные и раненые звери придут в себя, чтобы последовать за ней.

Волчица довольно скалится. Тот самый рык, от которого жалкие людишки гадили под себя, заполняет ненавистное пространство вольера. Она замечает, что звук стал стократ зловещее и мощнее.

Преображение вдохновляет.

Она делает шаг вперед.

Пролог второй

Камни, падающие с неба на протяжении долгих сезонов Охоты и Глупости, – это куски Шенкаро́ка, его божественной плоти. Так проповедуют странствующие монахи. Прикованного к небосводу бога истязают за наши прегрешения паукообразные псы Отэра́нги, его брата и вечного соперника. А еще фанатики божественного мясца утверждают, что если использовать камни для игр, – будь то даже самые распространенные, ведь не важно: низшие ка́рги, боевые или те, что подчеркивают красоту женщин – все они частички бога, – то у совершившего подобное святотатство в тот же миг отсохнут пальцы.