Тишина камней

Слишком много навалилось на него в один день. Рука предательски задрожала, когда он потянулся к ручке дверцы, но сестра остановила его. Она приложила палец к губам, глаза были полны упрямого и глупого любопытства.

Они услышали, как в комнату вошло несколько человек. Раздалась команда:

– Стоять! Оба!

Затем вошел один, его голос – холодный и ехидный – Шан узнал сразу: Военный советник Джелисткон.

– Друзья мои! Вы обвиняетесь в похищении...

Наследник схватил Цефлим за обе руки и притянул к себе, желая оградить от опасности.

– … в похищении Йур-Хаула, красного карга Владетеля, величайшего сокровища второй эпохи и регалии правящей династии Гирей…

– Не понимаю, о чем ты… – пробормотал Мотанг злорадно. – Может быть, это ты его украл, а нас решил подставить?

Джелисткон хохотнул, а потом выкрикнул резко:

– Сложить оружие!

– А вот с этим могут возникнуть проблемы. – Шан представил ухмылку учителя, с которой он обычно играючи расправлялся сразу с несколькими противниками на учениях. Ему ужасно захотелось выглянуть, приподняв край скатерти, но он осознавал, насколько неразумна эта затея.

– Я Гнуса из рук не выпускаю!

После этих слов вспыхнул яркий свет, такой, что и под столом, спрятанный за материей скатерти, Шан зажмурился, а потом начался настоящий бедлам. Загромыхало. Схлестнулись мечи. И каждый звон стали о сталь сопровождался гулким ударом, закладывающим уши. Словно неравномерно стучало огромное сердце.

Раздались первые стоны. Посыпались инструменты.

Шан сгреб в охапку и прижал к себе Цефлим.

Та вздрагивала, уткнувшись в грудь брата. Пререкания, ссоры и грызня, если и были между ними, сейчас растворились в потребности обеспечить защиту маленькой сестренке и в ответном покорном согласии ее принять. Еще никогда они не чувствовали прежде такой свирепой нужды друг в друге.

Вдруг всколыхнулось покрывало, и на пол, совсем рядом, громыхнулся воин. Его голова и рука оказались под столом. Залитые кровью глаза бешено вращались. На макушке зияла трещина, обнажившая часть мозга.

Шан зажал рот сестре, чтобы та не закричала. В следующий миг поверженного кто-то резко выдернул вон.

Стихло. Шан слышал только дыхание: громкое и глубокое – оно могло принадлежать кому-то снаружи, или Цефлим, или ему самому.

Но там, за пределами их ненадежного укрытия, кто-то был. Тяжелые шаги приближались.

– Я бы и один справился, – устало заявил Мотанг. – Но ты вовремя.

– Ревущий всегда рядом, – сказано было полушуткой. – Где дети?

– Здесь.