Тишина камней

Нет, он четко представлял далекое будущее, но вот что делать прямо сейчас? Может к цнои? Они ведь не выдадут: все чураются общения с примитивными, дикими цнои, на грязном языке которых прилипли корявые словечки мертвого наречия “жующих”, цнои, погрязшими в жестоких и бесчеловечных обрядах. Главное – прятать от них карги, которые он будет находить, ведь в обителях староверов всячески отрицают пользу небесных камней. Все, что Кабиан знал о них: «никаких каргов», «священные нити Сущих» (что это за штука такая, он не понимал), куча странных обрядов… И нелюдимость.

То, что нужно, чтобы спрятаться.

Он побежал на север – именно там, по рассказам взрослых, обитали эти замкнутые, угрюмые полулюди.

Ночь сгущалась. Ветки трещали под ногами, и все чаще приходилось огибать завалы из деревьев, вырванных с корнем ураганом. Когда Коган заметил, что за ним бежит зверь, было уже поздно. Мальчик оглянулся, почуяв неладное, но огромная шерстяная туша уже совершила рывок, и хищник, толкнул жертву в спину, клацнул зубами у самого уха.

Коган вскрикнул и, прочертив по пожухлой листве брюхом, врезался плечом в мягкий холм муравейника. Он тут же вскочил, но зверь зарычал, оскалив пасть, готовую рвать плоть на куски, и детские ноги подкосились от страха. Коган снова повалился. Рука зацепилась за корягу, он попытался ее вытянуть, но безуспешно. Тогда достал из кармана камень – это единственное, что могло защитить от твари. Теперь-то мальчишка разглядел врага. Это был взъерошенный дикий пес, он приближался, низко наклонив морду и прижав уши, часто скалился. Он был напряжен и готов к атаке.

Целясь в висок, Коган размахнулся, когда зверь подошел совсем близко, но тот резко тявкнул в сторону удара и уткнулся мордой в траву. Воспользовавшись заминкой, мальчик попытался отползти назад. Правая рука провалилась в пустоту, и он накренился набок. А где же камень? В глазах потемнело. Отталкиваясь ногами, он все-таки увеличил дистанцию, но хищник потерял к нему интерес: копошился в земле, как кабан. Голова у Когана закружилась, во рту появился сильный привкус крови.

А потом накрыла острая боль, и он закричал.

Ребенок вытаращил глаза: вместо правой ладони теперь торчала культя, из которой сочилась кровь и висели рваные нити мяса. Обхватив окровавленное запястье левой рукой, Коган заорал еще сильнее и повалился на спину. Пес зарычал. Боль пронзила все тело горячим спазмом.

В тот миг, когда мальчик почти отключился, из чащи леса раздался грозный оклик, шум, свист и стук палки о деревья.