Тишина камней

А он лишь похвалился своими достижениями, посмеялся над участью братца и, довольный, пришпорил лошадей.

Только Пото заметил, что удовлетворение от встречи быстро сменилось отчаянием и тоской.

И вот они в Атаранги. Вальяжно, не спеша преследуют Рийя Нон, сбежавшего с пийром. Коган уверен: торопиться не стоит. Он убеждает своих людей, что пийр почти у него в руках, осталось только забрать. Но Пото знает: каргхар боится спугнуть птичку с драгоценным камушком в когтях. Ведь птичка не в клетке, а, будучи на свободе, племянник может натворить что угодно, если не проявить должной осторожности.

Вершины скал Туманного ущелья растворялись в молочной мгле. Цепляясь колючей лозой, вьюн-падальщик, горное растение с большими округлыми листьями темно-зеленого цвета, опушенными снизу, медленно вползал в каждую щель и нору на своем пути, отыскивал слепых птенцов, душил их, обвив цепкими стеблями, и, потеряв интерес, продолжал карабкаться вверх.

Пото стоял у входа в один из лучших постоялых дворов Атаранги, задрав голову, вознесясь мыслями так высоко, что воспоминания наверняка покрылись бы инеем, когда из комнат донесся крик спящего Когана Халлы.

Телохранитель ринулся к вопящему в бреду охотнику. Тот уже проснулся и прижимал меч к груди, вытаращив безумно глаза. Он был похож на перепуганную мать, у которой силой хотят отнять дитя.

– Я пытался… – Коган устало прислонился к стене. – Пытался убить его. Но у меня не вышло! Пото, что Жнец делает со мной?

Пото скептически скривил рот, погладив свою бритую макушку.

Нужно было думать, прежде чем калечить прорицательницу Немервы. Но что толку сейчас об этом? Даже если бы он мог, то не захотел бы напоминать о той ошибке Когану. Пока вайши служит спасителю, он безмолвен, а что касается Пото, так он и вне этого запрета особой разговорчивостью не отличался. Никто из людей не вызывал у него желания побеседовать. Необходимость общения Пото считал недостатком, излишеством, отягощающим жизнь. Поэтому он молчал и до запрета безмолвного, и будет молчать после.

В комнату ворвался запыхавшийся Руда Рудам.

– Там!.. Скорее!..

– Что еще?! – взревел недовольно Коган.

– Акти сдуру прибил какого-то мужика, а Лиссо выбили глаз!

– Выродки Думрока! – Коган в сердцах сплюнул и, подхватив Жнеца, вскочил с кровати. – Идем!

В тесварице было шумно, когда они вошли, но, как только дверь захлопнулась, в зале со сдвинутыми столами, валяющимися стульями и разбитой посудой повисла угрюмая тишина.