Право на жизнь

Стоило перешагнуть через порог, как уже в первой из комнат на землян кинулись четверо свежих гулей… бывшие товарищи. Судя по всему, их убили в тот же день, как привезли. Андрей приказал:

– Забираем тела и отступаем. Больше нам здесь делать нечего.

Генерал Свиридов, едва выслушал доклад, ледяным тоном отдал свой приказ:

– Как только последний из наших солдат поднимется обратно – сжечь храм на х… вместе с обитателями. Дотла. 

Глядя от опушки на поднимающиеся в небо густой чёрный дым, у графа Рединга не повернулся язык напомнить о многочисленных сокровищах не-мёртвых и Жнецов, которые наверняка собирались столетиями и остались на последнем ярусе.

Похожая судьба ждала и замок. Генерал осведомился у графа:

– Что-то из бумаг или кто из людей барона вам нужно?

– Нет, уже забрали.

– Хорошо. Всех остальных – расстрелять, замок сжечь вместе с имуществом. Впрочем… детей можете отпустить в том, что на них сейчас надето.

– Для детей барона лучше бы умереть вместе с замком, – осторожно сказал граф Рединг.

– В храм таскали на алтарь местных крестьян, теперь они наверняка будут мстить… не самая лучшая смерть.

– Я знаю, – холодно отозвался генерал. – Но взаимоотношения хозяев домена со своими крестьянами – не моё дело.

– Разрешите забрать нам, – вдруг вмешался старый жрец, – обещаю, остальной мир их больше не увидит.

– Не возражаю, – отмахнулся как от назойливой мухи генерал Свиридов. – Вне замка и если, – генерал усмехнулся, – успеете раньше местных – они ваши.

После чего демонстративно развернулся и ушёл, показав, что считает вопрос исчерпанным. Граф остался стоять на опушке леса, глядя на тёмную в полосе заката пустую раковину стен ещё утром грозной крепости. 

Глава 6. Проба сил

Жители городов редко любуются восходом солнца: высокие каменные громады домов закрывают горизонт. Сельские жители тоже пропускают короткий час восхода солнца. Начало дня – их ждёт работа. А вот Тарья восходы любила, с самого детства.

Над стволами старых лип возле родительского дома поднимался огромный пылающий шар, раздувался, сиял радостным светом, играл, улыбался от вида проснувшейся земли. Над макушками деревьев мчался предутренний ветер, одна за другою гасли в небе чистые звезды, всё чётче и чётче проступали на посветлевшем небе громады облаков. Тарья любила рассветы…

Сегодня перед ней тоже рассвет, но рассвет по всем меркам особенный.