Право на жизнь

Турстан Второй раздумывал, «стоит ли оказать милость новой аудиенцией»… когда все вышли в очередную большую залу. Там стояли кресла, а дальнюю стену украшал самый настоящий орган. Гости замерли и смолкли: кто-то при виде изумительных мозаик стен и пола, на которых играл свет трёх огромных хрустальных люстр, а Иван Валентинович – при виде столь привычного и вместе с тем незнакомого инструмента. 

Срывающимся от волнения голосом музыкант попросил:

– Ваше Величество, не дозволите ли попробовать поиграть на вашем органе? 

– Дозволяю.

Не обращая внимания на заинтересованно и удивлённо поглядывающего короля, музыкант поспешил к клавиатуре. Рядом почти мгновенно возник ответственный за инструмент слуга и начал отвечать на вопросы. Пианист сделал вид, что не заметил время от времени прорывающееся на лицо органиста выражение отчаяния: мол, знатные господа набалуются, а мне потом заново настраивать. Иван Валентинович дотошно разбирался, чем здешний инструмент отличается от привычных ему, затем пробежался по клавишам в двух-трёх простеньких гаммах.

Все в зале расслабились, возобновились негромкие разговоры… когда под сводами неторопливо побежали звуки пятьсот шестьдесят четвёртого органного концерта Баха. Величественное Toccata, лирично-задумчивое Adagio, а затем быстрое и лёгкое Fugue. Все заворожённо замерли, замолчав на полуслове. А Иван Валентинович, пользуясь моментом, едва отзвучали аккорды, попросил:

– Дарьюшка, давай теперь с тобой.

Несколько минут – и над людьми поплыла новая мелодия:

Ave Maria, gratia plena, 

Dominus, tecum, 

benedicta tu in mulieribus 

et benedictus fructus ventris tui, Iesus.

Sancta Maria, sancta Maria, 

Maria, ora pro nobis nobis peccatoribus, 

nunc et in hora, in hora mortis nostrae.

Едва замолкло последнее «Amen», наступила звенящая тишина. Первым сделал уважительный поклон сам король, за ним остальные.

– Это… это было невозможно.

– Что вы, что вы, – засмущался Иван Валентинович, – слышали бы вы меня чуть раньше.

– Всё равно. Я надеюсь, – обратился король к послу, – вы пробудете у нас ещё какое-то время, чтобы мой музыкант мог перенять хоть немного умений вашего спутника. А Вас маэстро, прошу – потому что гению не смеют приказывать даже боги – дать нам ещё несколько концертов.