Право на жизнь

Огороженная глухим высоким забором территория с парой десятков непривычно высоких пятиэтажных зданий, часть из которых была заперта. Остальные оказались столовой и жилыми корпусами, причём каждому Стражу выделили по комнате. Только здесь собрали оружие и амулеты. Но не кучей как трофей – а записали, что и у кого взято, пообещали вернуть перед отправкой домой… Шоннах восхитилась дипломатическим искусством капитана Изумрудных Рысей. В таких невыгодных условиях выторговать настолько почётную сдачу.

Медведи и Олени тоже сохранили знамёна, так что теперь поселились отдельно.

Обедать, впрочем, всё равно пошли все вместе. А когда, сытые, вышли на улицу, один из бойцов потянулся и довольно сказал:

– Не деликатес, но вкусно. Очень. И это они так пленных содержат. Странные люди.

Шоннах рассмеялась.

– Да как себя, так и нас кормят. Это с непривычки всё необычным и вкусным кажется. Сколько раз такое видела по посольствам.

– Ну… Верю на слово. Из бывших посольских кроме тебя тут никого.

 Шоннах кивнула… на мгновение показалось, что кто-то очень пристально посмотрел ей в спину.

Хорошая жизнь длилась недели две. И закончилась, когда утром очередного дня внутрь охраняемого периметра въехало несколько повозок – автомобилей модели автобус – из которых выбрались около сотни попавших в плен Стражей. Они резко отличались от тех, кто остался с Изумрудной Рысью. С поникшими плечами, ноги переставляли шаркающей походкой, в глазах лишь пепел поражения. Шоннах заметила сослуживца из своего отряда, радостно шагнула навстречу.

Хоть кто-то уцелел!.. И споткнулась, ударившись о полный ненависти взгляд.

– Хорошо выглядишь, Лиса. Предательница.

– Какого? Сдурел?

– Молчала бы. Я смотрю, вовремя продалась Рысям? Полозы остались без хорошего мага, и потому Далваху повесили. Твоего. Капитана. Как безродного разбойника. За каких-то там сопляков. Благородного. Капитана Зелёной стражи.

Мужчина сжал кулаки, шагнул вперёд, явно собираясь ударить. И наверное получилось бы, от услышанного в голове у девушки поднялись непонятный туман и звон.

Не вязалось подобное бессмысленное, оскорбительное убийство с образом здешних людей, сложившимся у Шоннах. Но тут бывший полоз заметил пристально наблюдавших за безобразной сценой охранников. Испуганно вжал голову в плечи, ещё раз облил Шоннах презрением, развернулся и ушёл.

Шоннах непонятно сколько времени стояла ошеломлённая. Потом медленно побрела к себе в комнату… Через полсотни шагов столкнулась с незнакомой гвенъя в местной одежде.