Серый Дол

Его жар сконцентрировался внизу живота, между ног стало мокро и девушка, почти машинально, сунула руку под одеяло, провела пальцами по внутренней стороне бедра, задирая ночную рубашку, а затем едва коснулась точки наслаждения. Тут же волна возбуждения пробежала по её телу, заставляя выгнуть спину и едва сдержать тихий стон. Синта закусила нижнюю губу и левой рукой стала водить по груди, то и дело касаясь твердых сосков. Правая рука тоже стала выполнять методичные, плавные движения между ног, от которых наслаждение электричеством разбегалось по всему телу, достигая даже кончиков пальцев.

В воображении Синты Драйган уже отбросил свой меч в сторону и, обняв её за талию, стал осыпать поцелуями шею. Затем грубо толкнул её, и когда Синта упала на землю, бросился, словно дикий зверь, срывать с неё юбку.

Дыхание девушки участилось, глаза были закрыты, тело выгибалось в такт движениям воображаемого любовника. Пик наслаждения был так близко, что от его предвкушения перехватывало дыхание. И тут… глухой громкий звук вырвал Синту из сладких грёз.

Испугавшись, хоть так и не поняв, что она услышала, Синта резко села на пастели. По полу комнаты что-то катилось, прямо к её кровати, и с гулким стуком остановилось всего в шаге от Синты.

Девушка дышала открытым ртом, грудь вздымалась и опадала, волосы на лбу слиплись от пота, кожа медленно остывала, возбуждение уходило, сменяясь холодным страхом. Она посмотрела вниз и, приглядевшись, различила в полумраке монету Сизар, лежащую на полу.

- Ронар, - тихо позвала она.

Дыхания спящего брата она больше не слышала.

- Ронар! – окликнула Синта громче. - Что ты там делаешь, придурок?

Не дожидаясь ответа, она откинула одеяло, опустила ноги на пол и поднялась, быстро поправляя задравшуюся ночную рубашку. Подняв с пола монету, Синта сделала два шага к ширме, отодвинула её, и едва сдержав испуганный вскрик отшатнулась. Прямо за ширмой стоял Ронар. Полуголый, в одних только коротких подштанниках, он стоял опустив голову, словно призрак в темноте.

- Сраный веник! – выругалась Синта одним из любимых ругательств отца, которые тот имел привычку выдумывать сам. – Ты какого хрена тут торчишь?

- Отдай мне монету, - потребовал он, поднимая глаза на сестру и протягивая к ней руку. Что-то в его взгляде, в его недвижимом силуэте, с опущенными плечами, не на шутку перепугало девушку. – Я её уронил.

- Какого чёрта ты играешь с монетой посреди ночи? – возмутилась Синта, стараясь скрыть за этим напором свой страх.